Для самой Светланы тоже не всё прошло гладко и спокойно. После суда, через несколько дней, когда она вечером возвращалась домой, то неожиданно рядом с ней остановилась дорогая машина, из которой вышел отец одного из мажоров и вместе с ним два здоровых бугая телохранителя.
— Ну что сучка, допрыгалась⁈ Сейчас ты тварь мне за всё ответишь, а ну ка переломайте ей все кости.
Бугаи послушно двинулись к ней, а сама Света от страха просто замерла на месте, когда неожиданно из темноты появились четверо крепких парней в закрытых масками лицах. Ни слово говоря, они мгновенно вырубили бугаев, правда при этом сломав им обе руки каждому, после чего подступили к заметно струхнувшему папаше мажора.
— Значит любишь над слабыми издеваться, тогда понятно в кого вырос твой ублюдок, пример перед глазами. Ну что мразь, пришла пора держать ответ за свои поступки.
Если его телохранителям просто сломали руки, то самого отца избили до полусмерти, сломав ему с десяток костей и в том числе челюсть. В результате он попал в реанимацию, откуда вышел инвалидом. Не успокоившись, он попробовал привлечь Свету к суду, как причастную к его избиению, однако у него ни чего не получилось. Сама Света заступившихся за неё парней не знала, а само происшествие попало на камеру наружного наблюдения находившейся рядом фирмы. В итоге папаше самому пришлось отвечать за нападение на Свету, а в свете прошедшего суда и так всё было ясно, к тому же и пресса с радостью ухватилась за вновь появившиеся обстоятельства и даже если судьи и хотели замять это происшествие, то просто не рискнули. Папаше, учитывая его инвалидность дали условный срок, но обязали выплатить Свете приличную компенсацию. Парнями, которые за неё заступились, оказались друзья и однополчане погибшего Игоря.
Глава 1
30 июня 1941 года, окрестности Стрыя, Западная Украина.
Последнее, что я помнил, это резкая боль в левом боку, и всё, а теперь я лежал на земле, и к её запаху примешивалась такая знакомая вонь сгоревшего тротила и пороха. Кто-то меня усилено тормошил и я не сразу сообразил, что фоновый шум, это бубнёж незнакомца, а спустя минуту я наконец смог понять, что именно он талдычил.
— Товарищ лейтенант, очнитесь.
Наконец открыв глаза, я оторопел, передо мной был молодой парень в старинной форме Красной армии, времён начала Великой Отечественной Войны, с голыми петлицами и пехотными эмблемами из скрещенных винтовок на фоне круга мишени. Шевельнув головой, я непроизвольно застонал, от пронзившей голову острой боли. Парень, увидев, что я очнулся, явно обрадовался, и приподняв мою голову, приложил к моим губам фляжку, СТЕКЛЯННУЮ, Карл! СТЕКЛЯННУЮ фляжку, мать его за ногу! Впрочем, удивляться я продолжил после того, как жадно ополовинил её, так как вдруг оказалось, что я зверски хотел пить.