— Трудно сказать, Алексей Михайлович, я тоже размышлял на эту тему, но так и не пришел ни к какому определенному выводу… хотя знаете, есть одна мысль. Противник отступил, когда к месту сражения подошли «Россия» с «Дианой». Очевидно, адмирал Симамура решил, что это уже чересчур и прервал бой.
— Невероятно!
— Во всяком случае, другого объяснения у меня нет.
Разволновавшийся Алеша откинулся на подушки и, увидев это, Иессен чертыхнулся про себя.
— Кажется, я вас утомил, простите великодушно!
— Ну что вы, Карл Петрович, отсутствие новостей было для меня сущей пыткой. Слуги молчат, Мила, кажется, ничего и не знает…
— Мила?
— Да, мадемуазель Валеева, мой ангел хранитель.
— Что же, раз у вас есть свой персональный ангел, стало быть, я могу быть за вас совершенно спокоен. Честь имею, ваше императорское высочество.
— Заходите еще, не забывайте меня.
— Непременно, Алексей Михайлович, непременно.
Едва адмирал вышел, в палате снова появилась девушка, о которой только что говорили. При взгляде на нее у Алеши на губах невольно появилась улыбка и та с искренней приязнью ответила на нее.
— Как вы себя чувствуете?
— Глядя на вас все лучше и лучше.
— Вы снова смеетесь надо мной!
— Ничуть.
— Право, какой же вы насмешник, ваше императорское высочество.
— Фу, как я не люблю это титулование! Ей богу, Людмила Сергеевна, зачем вы так меня зовете?
— Но как же мне вас называть?
— Да зовите просто — Алешей. Я прекрасно знаю, что меня так все зовут за глаза, включая слуг.
— Хорошо, но если вы будете в ответ звать меня Милой!
— Клянусь, не назвать вас никак иначе!
— Вы опять?
— Да нет же! Ну, разве что чуть-чуть… Лучше расскажите мне, где вы были?
— В палатах тяжелораненых. Все, а в особенности простые матросы очень интересуются вашим здоровьем и искренне обрадовались, узнав, что вам лучше.
— Так уж и обрадовались?
— Представьте себе, Алексе… Алеша, раненые даже говорят, что если с вами что-то случится, то Россия непременно проиграет эту несчастную войну.
— Бог мой, какой вздор!
— Вы думаете это вздор? Не знаю, но мне почему-то кажется, что они правы и пока вы живы все будет хорошо.
— Ах, Мила, — вздохнул великий князь, — да разве же можно представить себе, чтобы великая Россия проиграла войну, да еще и Японии? Нет, мы, конечно, долго раскачиваемся и совершаем много глупостей в начале каждой войны, но потом находим в себе силы организоваться и побеждаем. Такой уж мы народ. И именно потому совершенно невозможна ситуация, чтобы все зависело от одного человека, будь он хоть трижды великим князем или даже самим… ну, право, что за ребячество?