— В числе которых и войска Алавии, во главе со славным Аооло Виливуаниэ! — повысила голос принцесса.
Славным в нем был только старинный род и отсутствие самого Аооло сейчас наверху. В остальном же он, как и прочие эльфы Алавии, был душой и телом предан Светлейшей, почитая ее, как и сама Амалиниииэ в детстве, образцом и вершиной всех добродетелей. Иронично, но чтобы видеть сквозь фасад маменьки, требовалось быть очень близкой к ней.
— В такой момент вы требуете от меня покинуть Провал⁈ — Амалиниииэ остановилась, смерила братьев-магов и посланцев, стучавших в дверь, ледяным взглядом.
Группа охраны просто держала дистанцию, старательно глядя куда угодно, но только не на принцессу. Амалиниииэ саму тошнило от таких своих успехов, но главное, что задумка работала.
— Чтобы все говорили, что принцесса, дочь Светлейшей королевы Алавии, Защитницы Леса, — Амалиниииэ отдельно подчеркнула титул маменьки, так как сейчас он играл ей на руку, — сбежала, бросив живых, вверенных ее защите?
Никто ей ничего не вверял, но на данном этапе это уже не имело значения. Образ, эмоции, напор.
— Сбежала в тот момент, когда сыны и дочери Светлого Леса храбро бьются в туннелях Провала с врагами всех живых⁈
Разумеется, потом маменька им вставит корень мега-дерева, мало не покажется, но то потом. Сейчас ей нужно было перебить в них подчинение Светлейшей, надавить властью и авторитетом, согнуть их волю своей. Чтобы у них даже мыслей не было выполнить приказ маменьки или Аооло, чтобы никто и не думал хватать ее и тащить силой, так как силе она ничего противопоставить не смогла бы.
— Ведите меня к главнокомандующему! — потребовала она. — Долг принцессы приказывает мне остаться и помогать храбрым защитникам Провала всем, что в моих силах!
Она вполне могла бы стрелять из лука и варить зелья, а то и правда командовать отрядом, но опять и снова, все эти слова были не о помощи, долге и поддержке, а лишь создавали нужную завесу для окружающих. Проецировали образ, нужный самой Амалиниииэ, чтобы она смогла действовать и биться за любовь.
Она уже скучала по Минту и посылала ему мысленные поцелуйчики.
— Как прикажете, Ваше Высочество, — последовал ответ.
Амалиниииэ сдержала довольную улыбку, сохранила выражение лица строгим и немного печальным, озабоченным судьбами ее будущих подданных. Старательно отогнала дрожь удовольствия от ощущения власти и победы, не желая становиться такой, как маменька. Подумала, что потом надо будет отмыться, оттереться от всего и окончательно смыть привкус во рту волнами любви с Минтом. Прекрасным, несравненным, неповторимым Минтом.