— Мы готовы, Бавлер, — без робости в голосе проговорил кто-то в толпе.
— Эй там, на вышках! — я развернулся в сторону защитной линии и со всей силы крикнул: — Не видно никого?
— Нет! — раздался такой же громкий крик. Я отыскал парнишку, который постоянно возился неподалеку, и отправил его разузнать подробности. Через две минуты он, успев подняться на башню и спуститься обратно, уже докладывал:
— Врагов в полях не обнаружено. Не обнаружено их и южнее! Все, кто решил к нам примкнуть — уже внутри! — последние слова он буквально выкрикнул. Крол улыбнулся.
Несмотря на поздний час, мне было важно узнать, не случилось ли чего в лагере Мьелдона. Но отправлять туда мальчонку было опасно. Вызвался Латон, который выбрал для себя самого крупного коня, и умчался туда.
— Так что нам делать? — продолжал допрашивать меня Конральд, пока я копошился в собственных мыслях.
Вроде бы правильно — отбить. Но ведь это означает только одно — мне придется пожертвовать своими жителями. Даже нападение во благо, как бы ни звучала эта фраза, тоже большой риск.
Но выбор надо было сделать.
— Идем в бой, — процедил я сквозь зубы. — Мы получили достаточно оружия и доспехов. Нам надо вооружить людей и…
— Бавлер, отойдем, пожалуй? — проговорил Конральд, осторожно увлекая меня, положив руку на плечо. К нам присоединился Перт. Он кивнул еще и паре бойцов в цветах Мордина.
Я не стал сопротивляться и отошел от толпы подальше. Мы остановились в нескольких метрах от ворот. Точнее говоря, от прохода, перегороженного кольями, чтобы не пропустить конных.
— Итак, Бавлер, — негромко начал наемник. — Мне хочется, чтобы ты понимал, что мы уже ступили на скользкий путь.
— Причем давно ступили, — поддакнул Перт.
— Я все понимаю… — начал я, но продолжить мне не дали:
— Ты действительно наш правитель и находишься выше нас всех по статусу, — продолжал Конральд. — Однако в военном деле тебе следует довериться более… знающим людям.
Я посмотрел на тех, кто меня окружает. Да, кажется, я выбрал правильных людей на руководящие должности в охране собственного селения. И ничуть не жалел об этом.
Жалеть мне бы стоило, прояви Конральд и прочие пассивность. Но никто из стоящих рядом сейчас не собирался отступать. Я же пытался подавить в себе ярость. Хотелось не просто отбить поселение, но вернуть больше. Отомстить! Заставить страдать тех правителей, кто решил предать меня! И не только правителей. Но жертв я не хотел.
— Бавлер, — включился в разговор мординский солдат, имени которого я не знал. — Эта бумага, что сейчас у тебя в руках, — важный документ. Оставь его. Пусть он будет, но ты не обязан ему следовать, если другая сторона совершила предательство.