Внезапно откуда-то издалека донёсся гул. Вокруг моих ног змеей закрутился серый туман. На долю секунды мне стало так хорошо, что захотелось бросить Боцмана к чертовой матери и остаться здесь навсегда. А что? Вон, уже и кореша имеются.
Сомов снова застонал, его тело выгнулось дугой. Он завыл, этот звук, пробившийся сквозь идиотские мысли в моей голове, оказал эффект ледяного душа.
— Черт… Надо валить отсюда… — буркнул я вслух.
Стоило произнести эту фразу, перед глазами поплыли кровавые круги. Нас с Боцманом снова затянуло обратно в воронку перехода. Всосало, как в огромный, гигантский пылесборник.
Последнее, что увидел перед тем, как серое марево сменилось багровым небом града — это вожак Кральгов. Он всё еще стоял там, на площади, провожая меня взглядом.
Потом — вспышка. Удар. Холодный, твердый пол под задницей. Знакомый тяжелый запах. И тишина, от которой заложило уши. В башке что-то тонко пискнуло, лопнуло, зазвенело.
Я снова попытался вдохнуть. На этот раз получилось сразу. Сладкая срань, пропитанная «ароматом» мертвечины, заполнила легкие. Изначальный град, мать его! Я вернулся.
— Не дергайся, Выродок. Хуже будет. Намного хуже, — голос Лорда Риуса звучал глухо, издалека. — Просто дай помочь тебе.
Я приоткрыл один глаз.
Обоссаться можно. Лежу на черном полу зала, как восемь лет назад. Меня снова выкинуло в той же самой точке. Это прикол, наверное, такой.
Всё вокруг тонуло в маслянистом, дрожащем мареве. Лорд Риус стоял неподалёку. Вид у него был… скучающий. Старый ублюдок! Как же он бесит. Даже в этой ситуации изображает из себя высокомерное чмо.
Я моргнул несколько раз. Пелена перед глазами никуда не делась. В следующую секунду сообразил — меня накрыли «Стазисным колоколом». Вот, почему все плывет. Прозрачная, гудящая полусфера сдерживает черную дрянь, которая продолжает сочиться из моих пор, как деготь из перегретой бочки.
Энергия «Праха» снова активировалась. Она бесновалась, билась о стенки купола, рассыпалась ядовито-фиолетовыми искрами. Но не могла вырваться за его пределы
Я пошевелился. Любое, самое мизерное движение стоило титанических усилий. Тело весило тонну. Болел каждый миллиметр. Мышцы, суставы, кости. Казалось, в меня вбили раскаленные свинцовые спицы.
Рядом, буквально в паре метров, за пределами купола, на коленях стоял Боцман.
О, да-а-а-а… Если моя боль — расплата за страдания мудака, то черт с ним. Готов вытерпеть и не такое.
А Боцман страдал. Он просто мандец как страдал. Это был уже не тот вальяжный, зажравшийся строительный магнат, который еще полчаса назад рассуждал на веранде о новой клинике и втором Доме Благодати. Передо мной по черному полу ползало скулящее, раздавленное ничтожество.