Спас осторожно снял с себя одежду и остался по пояс голым. Подойдя к регенератору, он уселся возле него на пол и наклонился плечом внутрь. Руфь нажала кнопку на корпусе, внутри что-то загудело, выдвинулись несколько манипуляторов, которые плотно зафиксировали плечо, за ними выдвинулась стальная металлизированная ткань, которая скрыла от глаз всё происходящее внутри. Спас почувствовал два укола подряд, видимо ему впрыснули какие-то препараты, а после этого чувствительность сильно упала, и всё дальнейшее происходило как будто не с его частью тела, а с чьей-то чужой.
Эсмеральда, не выходя из задумчивости, подошла и села рядом со Спасом, внимательно разглядывая его тело. Потом приложила указательный палец к шее и повела его медленно вниз по спине, обходя бугры мышц. На рёбрах она задержалась и прощупала их всеми пальцами. Дошла до поясницы, и наконец, резко встала. Спас не понимал что она делает и с любопытством ждал чем всё это кончится.
— А ты не понаслышке знаешь, что такое регенератор, — вынесла вердикт Эсмеральда, — тебя собирали по кускам и не один раз, насколько я могу понять. Да уж, ты не тепличный мальчик, как я вначале подумала. Слишком уж идеалистичный. Оказывается, что просто глупый.
— Глупый? — удивился Спас.
— Конечно! — пожала плечами Эсмеральда, — разве умный будет попадать в такие передряги? Чудо, что ты ещё жив. Да и по совместно пережитому опыту могу сделать тот же вывод.
— Какой есть, — сказал Спас. Ему жутко захотелось спать, видимо от сделанных уколов.
— Шрамов у тебя будет побольше чем у меня, — сказала Эсмеральда, — правда, они косметически обработаны и не бросаются в глаза.
— А у тебя не было возможности сделать то же самое со своими шрамами? — спросил Спас.
— Была, — просто ответила Эсмеральда, — но зачем? Я такая, какая есть!
— Значит, мы не так уж и отличаемся друг от друга, мы оба такие, какие есть. Только вот тараканы в голове у каждого свои, — сказала Спас.
— Это точно, — усмехнулась Эсмеральда, — что там? — повернулась она к Боне.
— Всё плохо! — ответила та. Всё время как они были здесь, она переговаривалась с кем-то в полголоса по внутренней связи, — и хуже всего то, что мы не знаем, кому можно верить. Надёжные люди остались, но их мало. Про большинство мы просто не знаем, на чьей они стороне.
— Мы знаем, — возразила Эсмеральда, — большинство на стороне победителя. Большая связь работает?
— Должна! — кивнула Бона, — про неё ведь никто не знает, значит, и отключить не могли.
— Давай, я выйду в эфир, — сказала Эсмеральда и протянула руку. Бона вложила в неё микрофон.