— Пришла? — перебил я, успев заскучать от его занудства.
— Конечно. Взяла кошелёк, поблагодарила. Я успел разглядеть кольцо на безымянном пальце и не стал развивать знакомство, — его голос стал печальнее.
— Офигенно. А сейчас ты это к чему вспомнил? — не удержался от колкости я.
— Ну так отбить девушку от фирмачей как-то поважнее, чем вернуть кошелёк. Вдруг я ей понравлюсь? — Банкир задрал нос.
Я засмеялся. У каждого своя мотивация для подвига.
Снежная местность окутала лес тихим покрывалом, превращая его в волшебное зимнее царство. Крупные хлопья снега падали с неба, медленно опускаясь на ветви деревьев. Каждый кустик, каждый камешек укутан снежным нарядом, словно мир стоял в ожидании чуда.
Поляна в лесу выглядела неуловимо не так, как на Земле. Она окружена могучими деревьями, украшена снежными узорами. Величественные сосны и ели, словно стражи этого места, хранящие его красоту от посторонних глаз, норовили возмущённо пошевелиться при виде чужаков. Солнечные лучи, рассыпались в бликах на снежной поверхности.
Иногда я думаю о том, как Банкир периодически неуклюж. Он бубнил что-то себе под нос, ворчал, но я видел, как тяжело ему даётся наше странствие. Как же он не адаптирован к жизни! Хотя притом жил же в том доме, который разрушил наш мёртвый приятель. С другой стороны, я привык к Банкиру. Его общество, после того, кем я был на Земле, мне импонировало.
Здесь я чувствовал себя совсем по-другому, наша маленькая группка из двоих человек, в которой я был несомненным лидером, вполне себе процветала.
Иногда Банкир хорохорился, пытаясь показать себя, рассказывал какие-то истории со своей налоговой службы, но мне всё это казалось пустым, потому что какая вообще разниц? Главное — просто понимать, что, почему и как в этой жизни.
Я понимал как, я понимал, что, но почему — оставалось загадкой. Мы двигались к нашей расплывчато сформулированной цели. Но я понимал, что хоть какая-то цель лучше, чем её отсутствие.
Периодически мы останавливались на перекус, Банкир смеялся, травя очередную остроту, и я понимал, что ему действительно не нравились люди там, в Стуже. После того, как Кассандру забрал Беловеер, я всё чаще думал о том, что о её дальнейшей судьбе. Такая сильная женщина, как она, обязана была диктовать свои условия. Но сюжет стремительно развивался у нас на глазах, места в нём для Кассандры не нашлось.
Когда мы проснулись после небольшого отдыха, я увидел перед собой совсем не то, что предпочёл бы лицезреть с утра. Передо мной стояло относительно большое существо, напоминающее зебру, но данная зебра будто сделана из стекла. Шесть глаз, длинный шершавый язык, раздутые ноздри, из которых доносился какой-то непонятный пар. Я, конечно, не специалист, но мне показалось, что зебра дышит стекловатой, что не могло не волновать.