— Уйди, — хрипло выплюнул страж и ударил. Коротко, без замаха.
И пусть удар достиг своей цели, Хэлмираша не выпустили. Раздался приглушенный вздох, а после уже сам страж полетел на пол от мощного удара в челюсть.
— А ну пришёл в себя! — рявкнул голос над ухом.
Страж поднял голову, не ощущая боли. И наконец увидел перед собой взбешённого Дармина.
— Её больше нет, — еле слышно выговорил страж через силу. Горло сковал спазм, мешающий дышать.
— Чушь несёшь! — рыкнул тренер, хватая стража за руку и поднимая. — Гарахи же сказал, что она теперь живёт где-то там, у себя!
Хэлмираша куда-то поволокли, он еле переставлял ноги.
— Думаешь, если услал жену, то тебе перед ней отвечать не придётся⁈ — продолжал зло реветь Дармин. — Думаешь, отвертеться смог⁈
— Что ты несё… — начал было Хэлмираш, но тренер толкнул его вперёд, открывая дверь.
— Смотри! Вот твоя Ноат! В них! У Ли её глаза и решительность! Буквально за несколько минут у твоего сына глаза стали фиолетовыми, а ты даже об этом не знаешь! У Майи её рассудительность и спокойный нрав! У Тигра стремление к познанию мира вкруг себя! Вот она, Ноат, здесь! И ей нужна твоя защита! Им нужна твоя защита! Им нужен отец, зорги тебя раздери!
Хэлмираш слушал рык Дармина и смотрел на них. Сел немного поработала с их разумом, и сейчас дети не плакали. Тигр лежал на ковре рядом с камином и перебирал в воздухе руками, Майя красными от слёз глазами смотрела на огонь, подтянув коленки к груди и обняв их тонкими руками. А вот Ликаард смотрел прямо на отца. Фиолетовыми материнскими глазами. Чернеющими от прилившей крови, но совершенно сухими.
— Это твоя Ноат, Хэл, — на этот раз голос Дармина упал почти до шёпота.
Хэлмираш кивнул. Ноат даже после ухода позаботилась, чтобы у него был смысл жизни. Вот он, перед ним. Все трое — это теперь его смысл жизни. Занесённая будет недовольна, если он оставит детей одних, а сам уйдёт вслед за ней. Перед глазами на мгновение промелькнуло нахмурившееся лицо жены. Да, он не будет её расстраивать. Хэлмираш опустился на колени, разводя руки в стороны. Майя тут же сорвалась с места и прижалась к отцу. Ликаард сначала подобрал с пола увесистого брата, передал его Хэлмирашу и только после этого прильнул к его шее сам.
— Всё будет хорошо, — тихо проговорил страж. — Всё будет хорошо.
— А я тебе говорю, она вернётся! — раздался пьяный голос Эскеля.
Гарахи пил в полном одиночестве, периодически чокаясь рюмкой с отражением в зеркале трюмо, на тумбочке которого сидел. Светлые волосы мужчины были взлохмачены, рубашка криво застёгнута через пуговицу, когда-то идеально прямые брюки смяты и закатаны до колена. В комнате было темно, и только у самого зеркала неярко горела обычная свеча.