— Смотри не слейся там без меня, Кэп! — Митяй хлопнул меня по плечу, ухмыляясь во все тридцать два. — И лут пожирнее оставляй! Я проверю!
— Постараюсь не заскучать без твоего ворчания, Митяй, — парировал я.
Каната с легкой улыбкой кивнула мне, а Бастиан, стоявший за ее спиной, бросил на меня последний подозрительный взгляд, словно все еще не доверяя мне свою госпожу. Что ж, его право.
— Мы идем первыми, — подытожил я. — Вы — через десять минут. Если что, держим связь через мысленный чат.
Я повернулся к своей команде.
— Ну что, готовы к новой катке?
В ответ — четыре решительных кивка. В глазах Ники плясали алые инфернальные огоньки. Инвок был спокоен и сосредоточен, как всегда. Зеленюк предвкушающе потер свои огромные ручищи, а Рачок хищно улыбнулся.
Я сделал шаг вперед. Синеватое сияние портала обволокло меня, мир собора с его запахом пыли и крови начал таять, искажаться. На смену ему пришел холодный, стерильный запах озона и чего-то древнего, чужого, от которого по коже пробежал легкий озноб.
Самый непредсказуемый системный ивент начался.
Переход был… странным. Не резким, как обычно бывает с порталами, а плавным, словно ты погружаешься в густой, теплый мед. Мир собора с его запахом пыли, крови и разрушений медленно растворился, уступив место чему-то совершенно иному. Последнее, что я увидел через сгущающуюся синеву, — это обеспокоенное лицо Леры, которая проводила нас взглядом.
А затем мы оказались здесь.
Первое, что поразило меня, — это воздух. Он был холодным, стерильным, с легким привкусом озона и чего-то минерального, металлического. Дышалось легко, но каждый вдох отдавал в легких непривычной прохладой. Второе — тишина. Но она была словно живая, наполненная тишина, пронизанная тихим, едва уловимым гулом, похожим на далекое пение кристаллов или звон колокольчиков.
Я огляделся и понял, что мы попали не просто в пещеру. Мы словно попали в произведение искусства.
Гигантский грот простирался во все стороны, его размеры терялись в мерцающей дымке расстояния. Стены и потолок, уходящий высоко вверх, были усеяны огромными кристаллами всех мыслимых оттенков синего, фиолетового и бирюзового. Некоторые из них достигали размеров небольших домов, другие свисали с потолка изящными сосульками, третьи росли прямо из пола, формируя причудливые, переплетающиеся друг с другом колонны. И все они светились. Изнутри, мягким, пульсирующим светом, который преломлялся, отражался, создавая на полу и стенах сложный, постоянно меняющийся узор, похожий на северное сияние.
Под ногами же был идеально гладкий, отполированный до зеркального блеска черный обсидиан, в котором отражались танцующие огни кристаллов. Местами из этого темного зеркала пробивалась иномирная флора — светящиеся мхи, похожие на мягкий бархат; пульсирующие, студенистые грибы, которые напоминали медуз; тонкие, извивающиеся лианы, увитые мелкими кристаллическими цветами, которые мерцали, как рассыпанные бриллианты.