Но моей команде было не до смеха.
— ВЫ ИДИОТЫ ЧТО ЛИ⁈ — Митяй взорвался первым, и его рев, полный праведного геймерского гнева, заставил дрогнуть даже каменные своды. Его лицо мгновенно побагровело. — МЫ ЕГО ОТКРЫЛИ! МЫ УБИЛИ БОССА, ПОКА ВЫ ТУТ В ПЕСОЧНИЦЕ ИГРАЛИСЬ СО СВОИМИ ПУКАЛКАМИ! КАКОГО ХРЕНА ВЫ ВООБЩЕ НЕСЕТЕ⁈ ВОТ ПОЧЕМУ НПС ТАКИЕ БЕЗМОГЛЫЕ! ВАС ЧТО, ЗАПРОГРАММИРОВАЛИ НА СУИЦИД⁈
Его системное копье вспыхнуло энергией, а боевая аура ударила по солдатам, заставив их пошатнуться.
Ника не произнесла ни слова. Она просто шагнула вперед, и ее демоническая аура, до этого сдерживаемая, хлынула наружу удушающей, невидимой волной. Воздух вокруг нее словно потемнел и стал тяжелее, дышать стало труднее. Температура словно упала на несколько градусов, а в головах у солдат, как я потом узнал, зазвучал тихий, сводящий с ума шепот. Ее черные когти, до этого бывшие лишь частью изящного маникюра, удлинились на несколько сантиметров, хищно блеснув в тусклом свете. Ближайшие солдаты инстинктивно попятились, их лица побледнели, а на лбах выступила испарина. Они были готовы к перестрелке, но вряд ли к встрече с настоящим, живым кошмаром.
Лера, моя сестра, бесшумно, как тень, оказалась рядом со мной. Ее рука лежала на рукояти кинжала, а в глазах плескался такой арктический холод, что от него, казалось, мог замерзнуть сам воздух. Она не смотрела на лейтенанта. Она смотрела на его людей, ее взгляд скользил от одного к другому, оценивая цели, выбирая, кто упадет первым. В ее стойке, в ее дыхании, в каждом напряженном мускуле читалась абсолютная, смертельная готовность. Она не просто собиралась драться. Она уже просчитала первые три секунды боя, и в ее расчетах эти солдаты уже были мертвы.
.
— Вы не понимаете! Так нельзя! — Каната, в шоке от происходящего, бросилась вперед, вставая между нами и дулами автоматов. — Это ивент Системы! Здесь действуют другие правила! Приказы моего отца здесь ничего не значат!
Лейтенант посмотрел на нее с холодным, почти сочувственным сожалением.
— Приказ есть приказ, госпожа Каната, — отчеканил он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Мой приказ — обеспечить контроль. Любой ценой.
Он подчеркнул последние слова, и десятки солдат, нацелили свои мушки на нас, кто вышел в первый ряд. Ситуация была на грани. Один неверный шаг, одно резкое движение — и этот собор, только что очищенный от одной скверны, станет ареной для новой, еще более нелепой и бессмысленной бойни.
Пороховая бочка, которой стал собор, была готова взорваться. Я чувствовал это каждой фиброй своего не-мертвого тела. Еще секунда, и этот собор утонул бы в крови.