Утром за порогом комнаты Кёна встретила целая толпа младших учеников императрицы. Все они смотрели на него с искренним уважением. Причина не только в титуле, но и его личной силе, продемонстрированной вчера в бою с Валькирией.
Причём все внезапно словно прекратили замечать его отталкивающую внешность. Некоторые девушки даже кокетливо стреляли глазками, лицемерки эдакие.
Молодые люди держали в руках подношения.
Два Рассела, ранее перешедшие Булкову дорогу, и вовсе пали ниц, умоляя простить их. Они прекрасно понимали, что даже если их не казнят, то заклюют насмерть свои же. В руках парни держали пространственные кольца с огромным для них состоянием.
Кён, разумеется, с одобрительными кивками принял все подарки, как бы давая молодым людям понять, что они делают всё правильно и должны продолжать в том же духе.
Вдруг Лавр услышал в голове сразу два приятных девичьих голоска.
{«Эй, пухляш, есть разговор, давай отойдём на минутку…»} — скрестив руки и наполовину отвернувшись в сторону, будто не сильно ей это и нужно, попросила Клементина несвойственным для неё тоном: без обыденного презрения и пренебрежения.
{«Господин Сруль, у меня есть несколько вопросов. Не против побеседовать за чашечкой жасминового чаю?»} — вежливо попросила Серафима. Она производила впечатление интеллигентной девочки-отличницы, что казалось по-своему очаровательным для столь педантичной особы.
Вдруг близняшки заметили друг друга, и между ними, казалось, промелькнула молния. Их поведение по отношению к Булкову резко переменилось.
{«Либо я, либо она! Выберешь её — пожалеешь об этом!»} — прошипела Клементина, но тут до неё вдруг дошло, что она угрожает прямому ученику. — {«Не пойми меня неправильно… Я имею в виду, что эта белая курица тебе все мозги выклюет! Поверь, в тихом омуте черти водятся, а она тот ещё чёрт. Вот я, в отличие от неё, настоящий ангел…»}
Чумовая манера одеваться, пирсинг в уголках губ и на носу, а также сильный и равномерный загар девушки «совсем чуть-чуть» ставили под сомнение её утверждения.
{«Не иди с ней, она тебя съест!»} — заявила Серафима и вдруг догадалась, что толстяк может истолковать её слова в неприличном свете. — {«Нет-нет, не в том смысле! Просто она настолько прогнила изнутри, что… Ой, нет, ты опять мог неправильно меня понять! Ах, в общем, если пойдёшь со мной, то я отблагодарю тебя! Но не в том смысле, в котором ты мог подумать, если ты подумал именно о том, о чём подумала я… Только не подумай, что я пошлячка! Ты мне совершенно не интересен в этом плане… Но только не обижайся, пожалуйста!»}