— Еда, — пророкотало существо. — Корм.
— Он хотел вселиться в человека, — сказал я. — Мне надо найти этого человека на физическом плане. Укажи мне путь.
Тварь шевельнула отростками, словно паук в центре паутины.
— Корм больше не вернётся. Он спрятался.
— Что? — насторожился я.
До меня начал доходить пугающий смысл реплики.
— Он перебрался в оболочку. Я не могу дотянуться, — в голосе хищника мне почудилась обида. Словно конфету у ребёнка отняли. — Но я вижу.
— Ты видишь оболочку? — уточнил я.
— Да.
— Покажи. И мы в расчёте.
— Я не могу пробиться через твою блокаду. Как мне передать образ?
— Выведи в слой, — предложил я.
На такие фокусы способны единицы анимансеров. Демоны и Шорохи справляются на щелчок. По понятным причинам. Мир духов — это среда их постоянного обитания.
Я позволяю Шороху зачерпнуть немного энергии.
Ровно столько, чтобы отслеживать объекты и показывать кино.
Справа от меня сформировался экран с необычной панорамой. Бескрайний хвойный лес, голубая лента реки и высоченная арка явно искусственного происхождения. Наезд, увеличение. Среди деревьев бредёт человек. Человек ли? Оборванец — худой, костлявый, перетянутый мышечными жгутами, весь какой-то деформированный. Я с трудом узнаю в этом персонаже Вышинского. По спине пробегает неприятный холодок…
Портальщик уже изменился.
Мы опоздали.
— Где это? — вопрошаю я.
То, что развернулось перед нами…
От арки веяло нечеловеческим происхождением. Явно искусственным, но люди так строить не умеют. У меня не оставалось сомнений, что тварь, сделанная из советского ментора, идёт к своим . Но это сооружение ничем не напоминало Башню.
— Люди называют это КАССР, — блеснул познаниями хищник. — Смотри.
Изображение изменилось.
Теперь перед нами была карта РСФСР с двумя красными точками. От одной точки к другой протянулась извилистая пунктирная линия.
— Карелия, — понял я.
Линия тянулась с юга на северо-восток, в сторону Петрозаводска, но у самого города отклонялась к финской границе. Высветились координаты второй точки.
— Но он движется, — проворчал я.
— Перед тобой координаты арки, — пояснил Шорох.
Тварь считывала нас как открытые книги. Или не нас, а только носителей эмиссаров. Так или иначе, Шорох разговаривал на отличном русском, разбирался в картах и географии, владел терминами. Для меня это — неприятный сюрприз.
— Я запомню, — сказал Чупакабра.
Координаты исчезли.
Я вновь увидел бредущего по шоссе человека.
— В расчёте? — уточняет существо.
Кивнув, я начинаю выходить из слоя.
Мы снова в «панцире».