На большее я надеялся, но не рассчитывал, даже несмотря на внушение, которое планировалось сделать. Внушать я буду общечеловеческие ценности, а не желание с нами тренироваться.
На школьной спортплощадке скопились зеваки, желающие на нас взглянуть. Как скворцы, расселись на вкопанных в землю резиновых покрышках, покрашенных в разные цвета. Увидели нас, зашевелились. Кто стоял, подались назад, за спины товарищей.
Мы построились. Нага Амзатович помахал москвичам.
— Привет, орлы! Ну что, готовы?
— Всегда готовы! — пробасили в ответ, донеслись смешки.
Я нашел взглядом Илону, она волновалась больше нас. Москвичи тянули шеи, ждали шоу и тоже нервничали. Их так напугали нашей исключительностью, что они не верили в счастье быть допущенными к сакральным знаниям и умениям.
Не волновался только Нага Амзатович, ходил гоголем, рисовался.
— Ну что, есть спортсмены? — крикнул Нага. — Кто смелый? Кто рискнет тренироваться с нами?
Ребята зашептались, но из ста двадцати человек никто не рискнул. Нага продолжил:
— Ну? Никто? Наши девчонки тянут, а вы боитесь?
Гаечка не растерялась, напрягла бицепс. Ну… жиденький бицепс, надо сказать, не как у спецназовки из фильма. Для того, чтобы стать квадратным качком, нужна совсем другая нагрузка. Мы все жилистые и поджарые.
На слабо взял. Конкретные деревенские пацаны все вышли бы. Убились бы, но девчонок попытались уделать. Москвичи были умнее и осторожнее. Хитрый Чума, вон, блестит брекетами, но не ввязывается. Парни пытаются его вытолкать, он упирается. Правильно: бойтесь, уважайте!
В итоге вышли трое: низкорослый то ли узбек, то ли киргиз с монобровью, высокий и тонкий армянин лет пятнадцати и пшеничноволосый плечистый паренек — ну точно царевич Иван из сказки.
— Вы трое — приняты в «Прогрессоры» автоматом! — радостно объявил Нага.
Отряды захлопали своим бойцам. Если кто-то из добровольцев спортсмен, скорее всего, вытянет на силе воли, остальные полягут, очень уж нагрузка специфическая, потому Нага обратился к смельчакам:
— На улице жарко, потому, пожалуйста, не усердствуйте. Если почувствуете тошноту, головокружение, если у вас потемнеет в глазах, остановитесь и отдышитесь. — Он повернулся к нам, выстроившимся шеренгой. — Это и вас касается. Печет немилосердно.
Илона Анатольевна помахала рукой и подняла оцинкованную садовую лейку, такая же стояла у ее ног.
— Ребята, если кому плохо — быстро ко мне!
Лихолетову, которая тоже не особо тянула нагрузку, оставили на раздаче воды. У нее была трехлитровая банка живительной влаги и три стакана. Пока еще большинство тренеров считают, что пить во время тренировки вредно, но у меня в голове — знания из будущего, так что я настоял на воде.