— Но ты же знаешь всех, — попытался я вставить свой гривенник, ощущая, как под ногами тает последняя льдина надежды. — Может, где-то требуется человек с опытом? Полевым? Антарктическим? Со степенью!
— Со степенью? Ты ведь кандидат? — уточнил он, глядя на меня оценивающе. По пять долларов за килограмм, в рублях, естественно, это будет… это будет недорого.
— Кандидат наук. Докторская в работе, материалы собраны, осталось разложить по полочкам… — пробормотал я, чувствуя, как звание «кандидат наук» звучит сейчас как ‘мастер спорта по русским шашкам — почтенно, но абсолютно нефункционально в данной ситуации.
— Ну вот, кандидат наук, — повторил Семён Петрович, делая ударение на каждом слове. — Взрослый, солидный мальчик. Должен понимать суровые реалии. Не академические кущи.
— Так что же с местами-то? — не унимался я, цепляясь за соломинку. — Ты же сказал, знаешь два-три места?
— Есть места, — вздохнул он. — Не райские кущи, предупреждаю сразу. Одно — лаборантом в санэпидстанции. Другое — преподавателем биологии, физкультуры и музыки в педагогическом колледже. Вечерняя смена. Оклад… — он помялся. — Двадцать четыре тысячи. До вычета налогов, разумеется. Чистыми — кот наплакал.
Я остолбенел. Вот так покидаешь одну действительность, а возвращаешься в другую.
— Двадцать четыре тысячи? Чего? Долларов? Хотя бы. — глупо пошутил я, чувствуя, как подкатывает тошнота.
— Двадцать четыре тысячи российских рублей, вестимо, — без тени улыбки ответил Семён. — Серьёзно. Не до шуток сейчас.
Я посмотрел на него. Лицо — как у бухгалтера, подписывающего акт списания. Ни капли иронии.
— Серьёзно? — переспросил я, всё ещё не веря. — На лаборанта? С кандидатской?
— Разве я похож на шутника? — спросил он, сделав брови домиком.
Приятель мой на шутника не похож был ни разу. Ни в юности, ни сейчас. Суровый реалист. Так я ему и сказал:
— Не похож, Сеня. Ни капли.
— Вот видишь, — кивнул он. — Сейчас нужны руки. Токари высшего разряда. Слесари-универсалы. Электрики, которые могут починить что угодно, от чайника до ускорителя частиц. А биология… — он махнул рукой. — Это для фанатиков. Для тех, кто готов жить идеей. Но ведь даже фанатикам, старик, нужно где-то жить и чем-то питаться. У тебя есть где жить? Хоть комнатка в коммуналке?
— Нет, — выдохнул я. — Ничего.
— Тогда и говорить не о чем, — резюмировал он. — Эти двадцать четыре тысячи даже на съём каморки в пригороде не хватит. Можно, конечно, пойти в разносчики. Доставлять всякие товары людям. Пиццу, суши, посылки из интернет-маркетов. В старину этим занимались мальчики при лавках, а теперь кто придётся. Заработки, говорят, получше будет. Но опять же… — он посмотрел на меня оценивающе. — Транспорта-то у тебя нет? Скутера? Хотя бы велосипеда с корзинкой?