Бывший конный клуб встретил нас суетой и шумом, мгновенно сменившимися немой паузой, стоило мне выбраться из спасплатформы и показаться на глаза всей честной компании. Была в моём прошлом детстве игра, называвшаяся «Морская фигура, замри». Так вот, похожего эффекта я и добился от вываливших нам навстречу из дома учеников, показавшись им во всей своей красе.
— Ух, ё-о… — протянул Леонид, разбивая повисшую над двором тишину, и девчонки, словно опомнившись, тут же расстреляли нас пулемётной очередью расспросов.
— Все объяснения в доме, — повысил я голос и, обернувшись к скучающе поглядывающему в нашу сторону Росту, открыл ему окно прямиком в холл московского особняка Бестужевых. — Благодарю вас за помощь, Сергей Львович. Надеюсь, вы ещё не раз составите нам компанию в охоте на тварей.
— С превеликим удовольствием, Кирилл Николаевич. Ольга Валентиновна, моё почтение. Дамы… Леонид Валентинович, всего хорошего, — коротко, но тепло улыбнувшись, бывший егерь кивнул и, не теряя времени на долгие расшаркивания, шагнул в окно.
Посмотрев на то, место где только что закрылся переход, я вздохнул и поплёлся в дом, следом за устремившимися к двери учениками. Ну да, любопытство — страшная сила. И что меня ждёт за порогом… скажем так, я представлял неплохо. Учитывая же, что распространяться об истинных причинах свечения моих глаз, я не собирался, а врать не хотел вовсе… В общем, с объяснениями мне пришлось изрядно постараться. Аж устал!
Так что когда после ужина и вечернего чаепития, сопровождавшегося «допросом», с улицы донёсся сигнал автомобильного клаксона, я сбежал с веранды, едва сумев задавить облегчённый вздох.
— Куда⁈ — возмутилась Оля, хватая меня за руку. — Чужих людей решил своими бельмами попугать?
Пришлось возвращаться за стол. А открывать дверь поздним гостям отправились близняшки. Они же и принесли доставленный курьером пенал с короткой запиской от Сергея Львовича.
Управляющий сдержал слово и прислал очки своего троюродного брата, оказавшегося тем ещё пижоном. Небольшие наглухо тонированные круглые стёкла в тонкой серебряной оправе с отстёгивающимися дужками, легко превращавшими очки в пенсне, выглядели не как медицинский прибор, а как модный аксессуар, который Ольга тут же и нацепила мне на нос.
— А тебе идёт, — улыбнулась она, утягивая меня следом за собой к висящему в холле зеркалу.
— М-да, плюс сто к злодейскому пафосу, — констатировал я, разглядывая своё отражение. Чуть наклонив голову, я взглянул в зеркало поверх очков и скривился. Как и предполагал Сергей Львович, свечение глаз пропало, будто его и не было, но говорить о том, что мои глаза стали выглядеть как прежде, не приходилось. Теперь они выглядели, словно затянутые бельмами, так что любой, кто в них заглянет, наверняка решит, что я слеп. Закавыка…