Блоод глянула жалобно, сбросила рубашку. Гребцы, как по команде, порывисто отвернулись, вновь едва не опрокинув челнок. Кажущаяся темно-золотой фигурка ночного дарка беззвучно соскользнула в воду. Катрин приняла подругу за талию, не позволила с головой погрузиться в дурно пахнущую воду.
— Тихо-тихо. Обними меня за шею.
Блоод с готовностью повиновалась, не забыв издать тихий удовлетворенный звук.
Особенно стараться не пришлось. Течение само тянуло диверсанток к мосту. Руки Блоод на плечах не мешали Катрин слегка подправлять этот дрейф. Вода уже не казалось такой холодной, и, если бы не мерзопакостный запах сточных канав, от ночного купания можно было бы получить удовольствие.
Опора моста оказалась склизкой и ненадежной на ощупь. Катрин задрала голову, но подбрюшье моста разглядеть не могла. Сплошное черное пятно. Что называется, приплыли. В сомнениях Катрин взглянула на уцепившуюся за сваю с другой стороны подругу.
— Готова?
Суккуб отрицательно покачала головой.
— Что? Слишком скользко? — Катрин испытала разочарование, смешанное с трусливым облегчением.
Блоод качнулась ближе, намереваясь что-то шепнуть, но вместо этого поцеловала в губы. Вонючий камуфляж на лице подруги, ланон-ши ничуть не отталкивал.
— Теперь готова… — прошептала желтокожая девушка.
Катрин с трудом удержалась от желания притиснуть блудливое сокровище к скользкой свае и слегка притопить-охладить.
Подталкивать мокрую попочку было приятно. Но особой нужды не было, Блоод непринужденно уползла вверх в сырую темноту. Тонкий шнур, обмотанный вокруг талии суккуба, казался простеньким украшением.
Катрин осталась в одиночестве. Сверху не доносилось ни звука. Впрочем, неумолчный плеск реки заглушал все. Оставалось только ждать, раздумывая о собственной глупости и о пиявках.
Упавший шнур девушка едва разглядела. Конец тут же утянуло течением далеко под мост. Катрин с облегчением подплыла к веревке. Оказалось, что изловить в потоке извивающийся шнур дело непростое. Наконец, нашарила, подергала, проверяя крепость. Блоод, обладающая уймой иных достоинств, узлы вязала отвратительно. Веревка держала. Начался малоприятный процесс подъема. Самое трудное было поднять себя из воды. Дальше пошло легче. Помогали крепкие подошвы сапог. Со стороны это, должно быть, смахивало на конвульсии гусеницы в состоянии алкогольного опьянения, но Катрин очень надеялась, что похихикать некому.
Вот и бревна настила. Катрин закинула руку — за запястье тут же ухватили прохладные пальцы Бло.
— Плаваешь лучше, чем лазишь… — прошептала суккуб.
Катрин, отдуваясь, лежала на карнизе, идущем внизу вдоль перил. После сырой речной темноты здесь было светло как днем. Шпионка осторожно пошевелилась. Правая часть тела опасно свешивалась над рекой.