Платов угрожающе помахал журналом перед носом полковника. — А это, тогда, что? С этим, не поспоришь. Это между прочим — документ! Мне его прислал сам министр Аракчеев!
Спрашивает, что за «Пластуны»? Хитро намекает — когда будут новые подвиги?
Чернозубов вытянулся. Начал преданно поедать начальство глазами. — Ваше сиятельство, вы же сами сказали — их писатели выдумщики и вруны, наши напечатали, а мне разгребай.
Атаман отошёл в сторону окна. Посмотрел на улицу. Помолчал несколько минут. — Значит, говоришь… Ничего такого не было?
— Никак нет. Нашли связанного поляка в поле. Подняли. Встряхнули. Привели в чувство. Привезли в штаб. Сдали. Всё!
Руководство продолжило, задумчиво смотреть в окно. — Жаль. Очень жаль.
Полный, розовощёкий, похожий на колобка, человек, с трудом забрался на наблюдательную вышку. Тяжело дыша, подошёл к князю Ланину. Представился. Поздоровался. Задал вопрос.
— Ваше сиятельство, неужели правда, о чём я слышал?
Главнокомандующий редута перестал осматривать стройку. Повернулся в сторону прибывшего. Почтительно склонил голову. — Милейший Кравцов Потап Григорьевич, откуда я знаю, что вы слышали. И уж тем более не знаю правда это или нет.
— Как же? Дорогой Кирилл Васильевич, говорят сегодня вечером собираетесь расстрелять из пушек мою деревеньку — Шевардино? Мешает, видите ли, она вам. Захотелось потешиться — разметать крестьянские домишки по брёвнышкам.
— Что за бред? Кто сказал такое?
— Сосед мой, Иван Петрович Ладышкин. А ему, по дружбе, поведал Задворкин Сергей Михайлович. А тому передал Горин Антон Иванович. А уже ему сказал князь Волконский Пётр Дмитриевич. Который слышал от вас на балу у графини Барановской. Когда вы изволили показывать летающий в небе шар.
Вселенец повёл плечами. Сморщился. — Потап Григорьевич, услышали непонятно, что. Неизвестно от кого. Через пятые-десятые уши. И сразу наводите панику. Уверяю вас. Никто не собирался расстреливать вашу деревню из пушек. Знаете сколько сейчас стоит порох, картузы, запалы? Про ядра — вообще молчу. Они на вес золота.
Помещик достал платок. Вытер вспотевший от волнения лоб. — Слава богу и всем святым! А то я ужо испугался. Значит, не будете расстреливать Шевардино из пушек?
— Нет, конечно. Что я дурной, что ли? Я её, дорогой Потап Григорьевич, просто… — сожгу.
Собеседник от такой новости закашлялся. Подавился воздухом. — Как сожжете? Почему? Зачем?
Князь дёрнул щекой. — А чего, она!!! Стоит! На пути моего редута. Свет божий загораживает.
— Кк-ка-ка-кой свет? — помещик начал заикаться.
— Вон, тот, — махнули рукой в неопределённом направлении. — Я редут строил-строил. Деньги вкладывал-вкладывал. Людишек мастеровых гонял-гонял. А сейчас оказывается, что? Какие-то деревенские землянки портят вид на mon architectural ensemble! (Мой архитектурный ансамбль. Франц.).