— Тогда доедайте, допивайте и пойдём, — сказал я, делясь со Штопором эфирной магией. — Немного осталось.
Но, как оказалось, я ошибался. Лабиринт был непредсказуем, поэтому «немного осталось» вылилось ещё в три часа блужданий вокруг да около. По какой-то причине он не хотел открыть нам прямую дорогу к точке, из которой исходил эфир.
Точнее, не совсем так. Бродили мы часа два не больше, обходили эфирные озёра и вынуждены были петлять из-за постоянной перестройки лабиринта.
Но самое неожиданное произошло в конце.
Мы вышли из-за очередного поворота, как вдруг…
— Этого не может быть! — вскрикнула Катерина и бросилась вперёд.
— Стоять! — гаркнул я настолько резко, что девушка замерла, как вкопанная. — Подожди, — сказал я уже настолько мягко, как мог. — Это может быть ловушкой, понимаешь.
Она кивнула, но я видел слёзы, выступившие у неё на глазах.
— Выброс! — донёсся сзади голос Марио.
— Но ведь… — прошептала Громова, указывая рукой на полянку с густой, шелковистой и зелёной травкой, на которой виднелось огромное множество цветов. Между лепестками этих самых цветов порхали огромные и красивые бабочки, а всё это сверху заливал солнечный свет. — Там же лето, — каким-то совершенно безнадёжным голосом проговорила она.
Мы вернулись назад, и я закрыл всех эфирным зеркалом. А когда выброс закончился, мы снова пошли к солнечной полянке.
И наткнулись на полупрозрачную, но, тем не менее, глухую стену, которая нас не пускала дальше.
— Я так и знала, — зло заявила Катерина.
— Представь, что ты одна была бы там, а твои друзья тут, — сказал я ей на это.
Она обернулась ко мне, обняла и уткнулась лицом в плечо.
— Я всё понимаю, — прошептала она едва слышно. — Просто уже устала.
— А давайте, я его пробью! — заявил Олег, примеряясь к возникшей преграде.
— Олег Чернышёв хотел пробить стену своим алмазным копьём! — голосом диктора на телевидении заявил Кропоткин. — А звучит-то как! Двусмысленно! — это уже обычным голосом.
Тут уже не выдержал даже я.
— В течение двух часов, — продолжал тем временем Фёдор, снова изображая диктора новостного канала, — копьё так и не упало… из натруженных мозолистых рук… нашего доблестного долбителя стен.
— Федя, умоляю тебя, прекрати, — просила его Валя. — У меня уже и живот, и затылок болит от хохота.
— Тем не менее, суперпрочная стена так и не поддалась Олеговской долбёжке и осталась неприступной… — тут он уже и сам не смог говорить от смеха.
А со стороны Беллы и самого Олега доносились лишь сдавленные похрюкивания, которые ещё больше раззадоривали всех остальных.