Завершить анализ ситуации у меня не вышло. Петруха опешил и замер на долю секунды. Это и стало фатальной ошибкой.
Слизень качнулся в сторону и из его тела возникло полупрозрачное щупальце. Мелькнув в воздухе стремительный и хлёсткий жгут кислотного студня обвился вокруг правой руки Петрухи. Он обвил его от запястья до локтя. Петруха не сразу понял что произошло, а когда понял, было поздно.
Крик разнёсся по лесу. Петруха заорал так, что с ближайших ёлок посыпалась хвоя. Низкий утробный рёв раненого зверя. Кислота мгновенно начала разъедать кожу. Рукав рубахи задымился и расползся лохмотьями. Под ним обнажилась краснеющая плоть. Ткани горели, пузырились и мокли сукровицей. Будто кто-то плеснул на руку кипящим маслом.
Петруха дёрнулся назад, пытаясь оторвать щупальце. Ничего не вышло. Слизень держал мёртвой хваткой. Чем сильнее парень дёргался, тем крепче тварь стискивала руку. Логично, слизень ведь охотник. Его жертва не должна вырваться.
Времени на раздумья не оставалось. Я занёс вилы над головой и побежал на помощь Петрухе.
Петруха орал и дёргался. Его глаза расширились от ужаса и понимания, что совсем скоро он может стать пищей для этого «безобидного» малыша. А может его пугало понимание что лещи Анфискиного бати, всё дальше уплывают из его огромной лапищи тающей в кислоте.
Кожа на руке уже пошла волдырями. Ещё немного, и кислота доберётся до мышц. Потом до сухожилий, потом до кости. А потом будет уже нечего спасать.
— Петруха! Держись! — Заголосил я и ударил вилами со всей дури.
Конец ознакомительного фрагмента.