Хрупкая и беспомощная, моя мать лежала в гробу. Неестественно болезненная белая кожа, и ее улыбка, способная растворить любое сердце. Даже моего отца. Он не мог с ней спорить или приказывать. Как говорила моя мама, искренность и доброта — это самая сильная магия.
Я верил ей до этого дня, пока не увидел в гробу. Мою мать не спасли ни ее улыбка из глубин самого сердца, ни доброта. Она мертва, ее больше нет.
Я старался не плакать в тот день.
Отец даже не подошел к моей матери. Многие в нашем роду любили Елену Солнцеву, только ее это не спасло. Смотрел, как в землю закапывали гроб. Больше не будет любящих объятий. Она не будет взъерошивать мне волосы после моих тренировок. И не будет сладостей втайне от отца.
Когда я поднял глаза, то увидел, как под вуалью улыбалась она, тварь, последняя жена отца. Эльвира хоть и прятала улыбку, я ее видел. В тот день понял, что она отравила мою мать. И следующий на очереди я.
Я тебе отомщу! Клянусь.
Воспоминания Бориса, когда он перестал быть наследником
Как бы я ни следил за тем, что ем и пью, через год после смерти матери мой рост в магии остановился. Я как был подмастерьем, так и остался. Магия не слушалась меня, а вместилище уменьшалось с каждым днем.
И когда в шестнадцать лет проходил процедуру оценки способностей, проверяющий огласил свой вердикт. Он грянул как гром среди ясного неба. Мой дядя, Сергей Михайлович Марков, опустил глаза и разочарованно помотал головой.
— Его каналы забиты, а вместилище стало размером, как у инициата. Такое редко, но бывает… — дядя замялся. — Борис не будет сильным магом. Да и не уверен, что вообще им останется.
Весь зал, в котором проходило это мероприятие, охватили возмущенные голоса членов рода. Они говорили, что я не могу быть наследником, что у рода нет будущего со мной.
— Борис больше не мой приемник, — сухо произнес Иван Марков. — Встань, Дмитрий, — эти слова звучали так, будто его вообще не беспокоила моя судьба.
Когда мой сводный брат прошел процедуру оценки магии и артефакт показал, что в свои пятнадцать лет он подмастерье, все мои родственники облегченно вздохнули.
А Эльвира Федоровна не знала, куда себя деть от счастья. Уголки рта этой твари постоянно дергались в попытке скрыть улыбку.
— Дмитрий с сегодняшнего дня объявляется моим преемником, — огласил свое решение отец, глядя в мои глаза, а потом разочарованно покрутил головой.
Воспоминания Бориса в день его казни
Надеялся, что, когда ее сыночек станет наследником, то от меня отстанут. Поживу до восемнадцати лет в роду и потом уйду. Стану Солнцевым, постараюсь разобраться со своей магией. Марковы поставили на мне крест, и никто не пытался излечить или помочь. Зачем возиться, когда наследников стало уже десять?