— Полковник Воронцов, — поправил я. — Честь имею. А вы…
— Кулибин! — рявкнул он, словно не представлялся, а вызывал на дуэль. — Иван Петрович! Механик Академии наук, и прочая, и прочая. Меня этот ваш… соглядатай, — он небрежно махнул рукой в сторону агентов, — из Нижнего Новгорода выдернул! Сказал — дело государственной важности! Спасение Отечества! А я приезжаю и что вижу?
Он подбежал к окну, ткнул пальцем в стекло, за которым дымили трубы тульского завода.
— Дым! Сажа! Половина тепла в трубу вылетает! У вас там что, казенные дрова лишние? Кто проектировал дымоход? Колена нет, заслонки примитивные! Туда же надо ветряные ловители ставить! Зеркальные отражатели для тяги! Я государыне Екатерине докладывал о проекте бездымной топки! А у вас тут… тьфу!
Агенты за его спиной переглянулись и синхронно выдохнули. Старший из них, сделав мне страшные глаза, беззвучно проартикулировал: «Забирайте, ради Христа!», после чего они технично ретировались в коридор, прикрыв за собой дверь.
Я остался один на один с легендой.
С тем самым «нижегородским Архимедом», чье имя в моем времени стало нарицательным. Я читал, что он умер в бедности и забвении где-то в 1818 году. Но передо мной стоял не дряхлый пенсионер, ожидающий кончины, а сгусток чистой, неукротимой и очень ворчливой энергии.
— Иван Петрович, — начал я осторожно. — Я премного наслышан о вашем гениальном таланте. И поверьте, мы будем счастливы выслушать ваши предложения по улучшению тяги. Но вас позвали сюда не из-за труб.
Кулибин перестал терзать оконное стекло и повернулся ко мне. Его взгляд метнулся по кабинету, цепко выхватывая детали. Чертежи на столе, образцы новой стали, макет затвора.
— Не из-за труб, говорите? — он прищурился. — А из-за чего? Пушки лить? Так это дело литейное, грубое. Тут ума много не надо — лей да остужай.
Он подошел к столу и вдруг замер. Его взгляд упал на телеграфный аппарат, стоявший на отдельной тумбе и тихо пощелкивавший — линия была в режиме ожидания.
— А это еще что за штуковина? — тон его мгновенно изменился. Исчезло ворчание, появился хищный интерес мастера, увидевшего сложный механизм.
— Это телеграф, Иван Петрович. Прибор для мгновенной передачи…
Я не успел договорить.
Кулибин уже был рядом с аппаратом. Он не стал чинно рассматривать его со стороны. Он буквально навис над ним, его руки замелькали с пугающей скоростью.
— Пружина возвратная… рычаг… электромагнит? — бормотал он, прикладывая ухо к корпусу. — Ага, якорь ходит… Слышу, стучит. Но как? Гальванизм? Вольта?
Он с грохотом водрузил свой саквояж прямо на мои стратегические карты, щелкнул замками. На свет появились инструменты — отвертки, клещи, какие-то щупы, лупы в латунной оправе. Все это выглядело старинным, но ухоженным до идеального блеска.