— Принято, — он сделал пометку в блокноте. — Что второе?
— Второе — это игра на опережение, — я постучал пальцем по столу, чувствуя, как идея кристаллизуется в четкий план. — Вы сказали, они охотятся за чертежами?
— Да. Особенно за замком штуцера и устройством вакуумного насоса и составом газа для ламп.
Я усмехнулся. Злая это была усмешка.
— Так давайте дадим им эти чертежи.
Брови Ивана Дмитриевича поползли вверх:
— Егор Андреевич, вы в своем уме?
— В полном, — я призадумался на секунду. — Мы создадим фальшивки. Качественные, детальные, красивые фальшивки. Чертежи, которые выглядят как настоящие. С печатями, с подписями, с пометками «Секретно».
Я начал объяснять, чувствуя азарт инженера, конструирующего сложную ловушку:
— Смотрите. Берем чертеж пьезоэлектрического замка. Оставляем внешний вид без изменений. Но меняем угол удара молоточка по кристаллу всего на два градуса. И меняем марку стали для пружины на чуть более жесткую. А еще кристалл якобы на самом деле стекло.
— И что это даст? — Иван Дмитриевич подался вперед, и в его глазах появился хищный блеск понимания.
— На бумаге все будет выглядеть идеально. Любой шпион, даже с техническим образованием, купится. Они передадут чертежи в Париж или Вену. Там потратят месяцы, огромные деньги на изготовление опытных образцов, на переоснащение станков. А когда соберут ружье… Стекло будет рассыпаться в пыль после первого же применения. Искры вообще не будет как таковой.
Глаза Ивана Дмитриевича загорелись:
— Саботаж… Руками самих врагов.
— Именно, — подтвердил я, донося до него глубину замысла. — То же самое с лампами. Мы изменим формулу сплава для нити накаливания или форму колбы. Пусть они строят заводы, пусть вкладывают миллионы. А на выходе получат пшик. Мы выиграем самое главное — время. Пока они будут разбираться, почему их копии не работают, мы уйдем вперед еще на пять шагов.
Иван Дмитриевич откинулся на спинку кресла, и впервые за вечер на его лице появилась тень улыбки:
— Это дьявольски хитро, Егор Андреевич. Это… изящно. Превратить их жадность в их же поражение.
— Но для этого нам нужна строжайшая дисциплина, — я вернул его к реальности. — Настоящие чертежи должны храниться в сейфе, доступ к которому имеют единицы. Мастера должны работать только с копиями отдельных узлов, не видя всей картины целиком. Так как мы и планировали ранее, как делаем сейчас. Принцип разделения знаний. Токарь точит деталь, но не знает, куда она пойдет. Сборщик собирает узел, но не видит чертежа всего механизма.
Иван Дмитриевич встал и прошелся по комнате, явно обдумывая план.