Эта история является вымышленной от начала и до конца. Все совпадения случайны. Все расхождения обусловлены либо авторским замыслом (он же иногда произвол), либо тем, что мир, где происходят основные события — другой.
«Миров множество»
©
Мироздание.
Май 2005, Бэйцзин, КНР.
Май — это время цветения. И ещё это очередная годовщина «попадания» меня в Мэйли.
Раньше я переживала в этот день. Вспоминала утраченное прошлое — себя в той жизни, своего замечатального, друзей…
Теперь я улыбаюсь в свой день рождения. Это не значит, что я забыла своё прошлое. Нет.
…Знаете, на тему памяти есть тайская реклама. Где бабулечка приходит в салон тату и просит мастера набить ей на руке несколько слов. Слова — это названия лекарств для её сына. Он вкладывает ей в кошелек список, и добавляет приписку: помни, я тебя люблю, мама. Эти слова она тоже просит перенести ей на кожу. У старушки болезнь Альцгеймера, и она боится, что забудет такое важное…
В моем сердце есть такое «тату», прямо на живой, горячей, бьющейся плоти. Моё вечное напоминание.
Самое важное, то, что определяет ворону (и всех нас), как личность — это те, кого мы любим. Ради кого готовы горы свернуть. Теперь список имен, хранимых в сердечке, у вороны стал длиннее. И это прекрасно.
Лин Мэйхуа, моя замечательная. Ли Танзин, крепкий каменный столп нашей семьи. Малыш Хан, бесконечный источник умиления.
Этого чудика на днях застукала, когда он повторял танец «неловкой панды» из «Я помогу тебе взлететь». Знаете, что? У него лучше, более «пружинисто» получается!
Натанцевались с ним вдвоем до упаду, покуда ножки не устали держать моего ритмичного да пластичного братика.
Ли Чжун, честный брат — мы с ним ещё больше сблизились на съемках «Небесной сети».
А ещё Ух, чудо пернатое. Когда мы в том году, в октябре, вернулись из Гонконга, оказалось, что совенок уже встал на крыло. Не то, чтобы стал асом полетов, но вольер уже вовсю осваивал. Тренировался.
И вот я такая прихожу в его часть дома, а там — пустота. И так защемило в груди. Хотя мы «знакомы» без году неделя. Я уже развернулась, чтобы уйти. Зашумели в сумерках крылья, раздался приветственный: «Ух!»
На плече аккуратно — и как понял, что не ветка и не мебель, где осторожничать не обязательно? — зафиксировались совиные лапки. А перьевая головушка с клювом зарылась мне в волосы. Со стороны затылка.
Мурашки побежали по «всей поверхности Мэйли». И снова защемило, но уже от нежности.