Возможно, условием была покупка билета на премьерный показ. И предзаказ «дивиди». Или что-то ещё.
Следующий за юной творческой личностью — взрослый дядечка в медицинской маске, с ядовито-зеленой игрушкой в руках. Он поглядывает в сторону плюшевой горы. Отстраненно, как мне кажется.
Предполагаю, что этот гость — не ко мне, а игрушка куплена, как дань приличиям. Детей не положено оставлять без подарков.
Мы рассажены так (от ближнего для вереницы гостей к дальнему): Ланьлань, Жуй, я, Чжу Юэ и замыкает пятерку Сыма Кай, лидер Вихря. Он же — будущий монах.
Взрослые мужского пола в основном идут к Юэ. Это её «целевая аудитория» поклонников.
— Похоже получилось? — милое создание протягивает мне эскиз.
— Очень! — умиляюсь. — Лучше, чем в жизни.
— Это вам, — протягивает она мне рисунок. — Спасибо!
Пока благодарю в ответ, милашка порывается уйти.
— А как же автограф? — тянусь за открыткой. — Как твое имя?
— Лю Цайцай, — хлопает ресницами это чудо.
Начинает объяснять, как правильно писать её имя-фамилию.
Что-то отвлекает на границе зрения. А, зеленый монстр шевелится. Мужчина, ты устал держать его двумя руками у груди? Просто оставь уродца на столе и иди себе. С миром.
Не говорю этого вслух, конечно же. Мило улыбаюсь и вывожу иероглифы. Усталость уже чувствуется, вот и бродят всякие мысли…
Юная художница коротко кланяется и отходит.
Гляжу на портретик — у девчули в самом деле талант. Здорово получилось.
Звук — едва различимый за голосами, шагами, щелчками затворов фотокамер (работают приглашенные фотографы) — расстегиваемой молнии.
Очень быстрый, я его отмечаю, но не отвлекаюсь. Мало ли, кто-то из гостей молнию на сумочке расстегнул.
Жуя тут уже просили подписать футболку красной губной помадой.
Шур-шур-шур…
Словно водопад из шорохов звучит прямо передо мной.
Шур-шур-шур.
Ядовито-зеленый монстр высыпает «внутренности» — шарики из вспененного полистирола.
Малоподвижный до того дядечка отбрасывает в сторону плюшевого уродца. В руке — лазурный водяной пистолетик.
Прыгает через стол черно-белая молния Шу.
— На пол! — кричит в прыжке Илинь. — Объект заслонить!
У соседнего стола вскрикивает Чу. Грохот за спиной — мама обо что-то споткнулась.
«Если кто-то или что-то слишком долго на взводе — непременно раздастся выстрел», — мелькает заполошная мысль. — «Принцип драматургии».
Нажать спусковой крючок — пусть и пластиковый — быстрее, чем перемахнуть через стол. Струя выстреливает, но почти сразу уходит в сторону. Шу — почти — успевает.
«Кислота?» — только и успеваю, что закрыть глаза.
И начать падать — но это лишь на словах всё долго. В реальности вонючая струя бьет мне в глаза почти мгновенно. По полуопущенным векам.