Костюм не из масс-маркета. Слишком хорошо сидит. Да что там костюм! На один зажим для галстука (зуб даю, он из платины) этого хлыща небольшая семья может целый год прожить. Особенно, если не в одном из крупных городов.
Но меня зацепил не платиновый зажим. А четкие, я б даже сказала — породистые — черты лица носителя того зажима. Особенно брови и нос. Впрочем, разрез глаз и форма губ, да даже манера приподнимать в улыбке один кончик, когда другая половина рта прямая — это всё мне было очень знакомо.
— Уходи, — громкий шепот матери дал знать, что времени на разглядывание у меня не осталось.
— Дядя Цзинь! — с радостным визгом выкатилась я из-за дивана. — Долго же ты к нам шел.
— О? — приподнял правую бровь гость.
Точно, как это делает порой Мэйхуа.
— А-Ли? — отзеркалила поднятие бровки родительница. — Ты ничего не хочешь объяснить?
— Я? — ткнула себя пальцем в грудь эта ворона. — Нет. Дядя Цзинь, проходи. Нет, сначала разуйся. У нас так принято. Вот, теперь идем.
Они переглянулись. Молодой совсем (на первый взгляд, китайцы ж хорошо сохраняются) братишка моей прекрасной матушки вид имел слегка растерянный.
— Вы же на одно лицо, — всплеснула я руками — детская непосредственность рулит. — Если дядя отрастит волосы, то совсем похожи будете.
Чуток приукрасила: форма нижней челюсти у них разная, и овал лица у Мэйхуа более узкий. Изящный и женственный, тогда как Цзинь в этом плане побрутальнее смотрится. Еще смущают разные фамилии, но с этим будем разбираться по уже ходу пьесы…
Главное, что я не позволила выгнать родственника за порог. Уж теперь-то они никуда от меня не денутся! Хоть что-то, да вытяну из главной конспираторши семьи Ли.
И да, кровный родственник — это лучше, чем друг или бывший возлюбленный. Я берегу нашу ячейку общества. Осознать, что ее целостности не угрожает какой-то левый тип — облегчение.
— Дядя не готов… — сознался в близкородственности подозреваемый. — Отращивать волосы.
Прислонилась к стене и закашлялась Мэйхуа. Возможно, представила…
— А придется, — тем временем я подвела гостя к своему недавнему месту для засады и скрытного наблюдения, дивану. — Мэйли три года. А дядя Цзинь пришел только сейчас. Это неправильно.
Детям, пока они маленькие, тут позволяется очень многое. В кругу семьи, само собой. Подросток за такой наезд мог бы отхватить по полной (вспоминаем дедову бамбуковую палку), тогда как малявке всё сойдет с рук.
— Мамочка, — позвала я застывшую у входной двери статую. — Мэйли кажется, что вы с дядей хотите мне что-то рассказать.
— Шэнли… — вопросительно глянула на братца Мэйхуа.