— Ты думаешь, с тобой не может случиться ничего страшного, пока ты ешь печеньки?
— Не знаю, — вздохнув, Барабашка посмотрела на тарелочку. — Наверное, это было бы неправильно.
— Неправильно?
— Ну да… Разве это правильно, когда кто-то пьет кофе с печеньками, сидя в уютном креслице, а с ним раз — и случилось что-то плохое?
— Почему так не может быть?
— Я не говорю, что так не может быть. Просто мне это кажется очень неправильным.
— Мир — говно! Он весь очень неправильный и несправедливый.
— А Антон сказал, что он будет таким, каким мы его сделаем. Поэтому я хочу, чтобы если ты не делаешь ничего плохого, а просто занимаешься какими-то милыми и уютными вещами, с тобой тоже не случалось ничего нехорошего.
— Для этого мало хотеть.
— Я знаю, — вздохнув, Барабашка опустила глаза в чашку, — но я не знаю, что для этого надо делать. Поэтому мне так нравится Антон. Он знает.
— Серьезно? — Вауита криво усмехнулся. — И что же?
— Чтобы быть мудаком было больно. Он так говорит.
— И как? Получается?
— Наверное…
— Что-то не бросается в глаза… Пляшущий Волк за свою жизнь столько мудаков повстречал… Хотя… если быть честным, то и Пляшущий Волк тоже — тот еще мудила. Но, если че, меня заставили!
— Кто?
— Обстоятельства! Эх! — решительно закинув в себя остатки кофе и выплюнув обратно горькую гущу, Вауита встал. — Ладно, нам пора идти.
— Сейчас! Я только чашечки помою.
— Зачем?
— Ну, они такие хорошенькие! И вообще — нельзя бросать посуду немытой! — Барабашка вымыла чашки и тарелочку, и со вздохом поставила рядом с раковиной. — Мне их так жалко! Интересно, кто-нибудь заберет их себе?
— Тут куча народа передохла, а ты чашки жалеешь… — буркнул Вауита, добавив еще что-то про «скво», но уже себе под нос.
— Люди бывают всякие. А чашечки — они всегда хорошие! Они никому никогда не делают плохо.
— Прекрати! Пошли уже, найдем, чем накидаться и свалим обратно. Пляшущему Волку еще интересно посмотреть, чем там все с твоим капитаном закончится…
— Но с ним же все будет хорошо?
— Понятия не имею — в этом и интрига!
Одновременно с этой фразой в помещении погас свет. Барабашка принялась рыться в котомке, которую все еще таскала с собой, нашла фонарь и, включив, осветила Вауиту, который стоял все в той же позе с поднятой в нравоучительном жесте рукой.
— У тебя есть свет?
— Капитан мне дал. Там их в кладовке много было.
— А запасной есть?
— Да.
— Дай мне, а то, по ходу, ты тут не самая тупая.
— А кто самый?
— Да есть тут одна дворняга, которая поперлась хуй знает куда без фонаря. Давай его сюда и держись поближе. Не нравится мне это…