— Печально. Но неудивительно. — Я проводил взглядом проплывший за стеклом справа огромный шестиколесный лимузин. — Тот, кто умеет создавать нитсшесты и убивать людей на расстоянии, наверняка так же хорош и в игре в прятки. И поймать такого будет непросто. Даже самому Геловани.
— А тебе? — Дельвиг прищурился и взглянул на меня поверх очков. — Если тебе попадет в руки еще одна такая штуковина — сможешь?
— Попробую. — Я пожал плечами. — Но, подозреваю, ее у вас пока нет. Поэтому я бы попробовал копнуть с другой стороны. Теперь у меня хотя бы есть список недоброжелателей его сиятельства князя Вяземского.
— Я смотрю, ты времени даром не терял, — усмехнулся Дельвиг. — Выкладывай.
Я выложил — все, что смог. Ее сиятельство делилась семейными тайнами чуть ли не в обнаженном виде, так что нюансы былых обид и споров княжеских родов отложились в памяти на тройку с минусом, но фамилии я назвал — все до единой. Впрочем, Дельвига мои достижения, похоже, не слишком-то впечатлили.
— Похвальное рвение. И достойная преданность делу, — без тени улыбки проговорил он, когда я закончил перечислять громкие титулы. — Но польза от всего этого, увы, сомнительная… Нет, гимназист, нашего злодея нужно искать по следам. А не лезть в это аристократическое болото.
— Это почему? — буркнул я.
— Завязнешь по самую шею. — Дельвиг улыбнулся. — Некоторые титулованные старики помнят обиды до времен самого Ивана Грозного. Древним родам всегда было, что делить — и, боюсь, всегда будет.
— И каждый успел поссориться с каждым? — Я привалился плечом к дверце. — Так, получается?
— Вроде того. Поссориться — и помириться тоже. — Дельвиг чуть замедлил ход и свернул на набережную. — Еще лет сто назад аристократы чуть ли не каждый день выясняли отношения схваткой Талантов. Или вели своих людей штурмовать соседскую усадьбу, поспорив из-за куска никому не нужного болота. Конечно, сейчас времена уже не те, но если мы начнем проверять все размолвки в высшем свете — этому не будет конца.
Я промолчал. Чутье подсказывало, что Дельвиг ошибается, и кровожадная полумертвая собака зарыта именно там, в ворохе старых обид и споров. Что злодей скрывается не в каком-нибудь черном замке где-то на краю света, а в Петербурге, прямо у нас под носом. Но и возразить мне было, в общем, нечего: вряд ли Вяземская могла знать, кто из недругов ее отца ограничится сердитой болтовней, а кто — начнет действовать. На проверку каждой фамилии ушли бы недели.
И не факт, что таинственный злоумышленник вообще окажется в списке.
— Значит, тупик? — Я в очередной раз взглянул сквозь стекло наружу. — И куда мы вообще едем? Явно не на Почтамтскую.