— Не забивай этим себе голову, — посоветовал помощник доктора, — а то станешь ещё пухлее.
— И где здесь у нас ликантропы? Или ты в Апул собрался? Тогда огорчу. Мы договаривались, что гладиаторы поступают в твоё распоряжение в пределах провинции.
— Я помню.
— Помнит он…
Ланиста вдруг похолодел. А что, если не безумен? Ведь там, в Дакии, никому и в голову не пришло усомниться. Десятки свидетелей нашлись. Он тогда уже из Апула уехал, но задержался в Колонии Ульпии и сплетни догнали. Потом до самой Дробеты от страха трясся и озирался по сторонам.
Неужели здесь, в Македонии, тоже?
— Я свободен? — спросил Палемон.
— Нет! — взвизгнул Помпоний, — не отпускаю! Признавайся! Это правда?
Здоровяк демонстративно сложил руки на груди и замер, всем своим видом показывая, что продолжения не будет. Пришлось ланисте его отпустить, но сам он с той минуты потерял покой и сон. Дураком Гай Помпоний не был, вот и здесь сумел сложить два и два — загадочное убийство, с которым всё ещё носится угрюмый Калвентий Басс, пережитое в Дакии, и загадочное поведение помощника доктора.
И тогда Гай Помпоний велел достать из подвальчика виллы амфору самого крепкого вина, к которой немедленно и приложился.
От страха.
Кавея набилась до отказа, чего не наблюдалось на «Паламеде». Публика уже начала скандировать: «Начинайте!»
Палемон посмотрел на своих бойцов и сказал:
— Спокойно, парни. Вы всё сможете.
Прибежал помощник эдила и велел гладиаторам строиться для помпы. Касты вывели всех из клетки и повели к проходу на орхестру. Запели трубы, зрители загудели в предвкушении.
Помпа — торжественное шествие гладиаторов по арене перед началом Игр.
Ланиста ушёл занимать своё место, с Палемоном остался Ферокс, Урс и Персей. Последние не сидели в клетке, а могли перемещаться свободно. Оружия, правда, у них не было.
— Щедростью достойнейшего Гая Вибия Флора… — с орхестры, которая ныне служила ареной, хотя и не была посыпана песком, донёсся голос эдила Инсумения Фронтона.
Славословия в честь мунерария потонули в нетерпеливом рёве толпы.
Помпа длилась недолго. Кто-то ворчал, что смотреть особо и нечего. Гладиаторы, обойдя орхестру по кругу, вернулись в клетку.
Их место перед зрителями заняли тироны Помпония из числа тех, кто вообще ещё ничего не умеет. Они вышли без щитов, с деревянными мечами и началась прелюдия. На эту бескровную беготню никто смотреть не хотел, кавея раздражённо гудела.
Наконец, предварительные ласки публики закончились, она достаточно завелась, и Фронтон вышел вперёд объявлять первый бой.
— … наш гость, великолепный Секст Юлий Креонт, представляет…