Так бывает, когда умрешь либо ты, либо тот, кого ты преследуешь. Исильдур не прощает ни малейшего промаха. Даже намека на малейший промах.
А последние припасы закончились еще вчера. И пить воду с грязных стен в этих катакомбах просто страшно. Вековая грязь здесь — еще не самое страшное и опасное. В лучшем случае, просто отравишься и пролежишь пару дней пластом. С трудом доползая до какого-нибудь ближайшего тупика, чтобы не гадить при своих.
Не говоря уже о том, что… Может, Мордред и Морриган ничего такого и не чувствовали. А Диего просто слишком ослаблен — после всего, что выпало ему на долю. Но Корделия видела жуткие кошмары каждую условную ночь. И будто наяву слышала злобное, предвкушающее шипение огромных змей. И подползали они к ней с каждым разом всё ближе. С каждым сном.
Так что нормально выспаться и отдохнуть ей здесь не удалось ни разу.
И ощущение, что здесь само подземелье понемногу тянет из них силы. Будто сотни невидимых голодных теней тянутся к живым. Чтобы пить из них и пить — жадно, ненасытно. Пока те не превратятся в таких же вечно голодных призраков. Обреченных вечно скитаться по подземелью в кромешной тьме и вечно мучиться.
Чем не такая же Бездна, обещанная в лунном колодце? Только в нее даже не обязательно проваливаться. Он ползет к тебе сама — наготово.
Враги не уйдут. А значит, придется прорываться на волю. К солнцу, свежему воздуху и свету. Искать слабое место.
Решение казалось верным. Пока они непосредственно не приступили к его осуществлению.
И на ногах сейчас уже — только Корделия и Морриган. И враги еще — мертвы не все. Далеко не все.
— Морриган, — устало повернулась к ней Корделия. — Прости, но мне не вывести одной двоих раненых. Придется тебе задержаться еще.
Та криво усмехнулась в ответ — как странной шутке. Об Ирэн и ее возлюбленном у них нет никаких свежий сведений.
Темные катакомбы, сырой пол, дрожащие трещины на высоком потолке. И ночное зрение, что позволяет всё это разглядеть. Обычным людям в этом плане, может, легче. Зато они не видят в кромешной тьме, и яркий свет багровых факелов их сразу выдаст. Любому врагу.
И раненые друзья — за спиной. Уже не способные драться. В коридоре, куда им опять пришлось отступить. Потому что прорваться у них не получилось.
И отступить нормально — тоже нет. Они так и остались на пороге подземелья. У самого выхода.
Яростный ветер — в лицо. Людям. Ветер от могучих драконьих крыльев.
И Маги Исильдура вместе с его же стражей осторожно попятились, отступая назад. Вежливо уступая место.
Кто же виноват, что неосторожные беглецы загремели в смертельную ловушку, когда рискованное спасение было так близко?