«Вот же дерьмо…» — с досадой прошептал он и, тяжело дыша, посмотрел на плечо.
Странно… Наплеч целый, кольчуга тоже не повреждена, но боль протягивает по кости от сустава до локтя. При этом рука уже начинает как-то странно неметь.
Пораженный догадкой, он задрал кольчужный рукав и выругался. Кожа на предплечье потемнела, и эта непонятная мерзость уже спустилась до локтя. Какой-то яд или что-то похожее? При этом его Печать Льда совершенно не чувствовалась. Очевидно, повышенной регенерацией такого не залечить. Печать не справлялась или вообще бесполезна. Наверное, поэтому скелеты не идут в коридор. Понимают, что он скоро умрет…
Ну да… Но умереть все-равно можно по-разному. Он спасет свою сову и только тогда уйдет в Ледяную Крепость. В мешке за спиной есть миска, фляжка с водой и почти килограмм вяленого мяса. Он оставит все это Гуше и попробует подлечить ей крыло. Сова вряд ли отравлена, иначе бы она столько не протянула. Возможно, эта мерзость на животных не действует…
С ненавистью оглядев замерших у входа скелетов, Алес переложил копье в левую руку и, прихрамывая, пошел в темноту коридора. Он не знал, как в таком состоянии сможет перебраться через трещину в полу, но старался об этом не думать, чтобы не свалиться в пучину отчаяния.
Шел быстро, насколько позволяла ушибленная нога. Плечо уже практически занемело, боль уползла под наруч, и времени оставалось все меньше.
Огонек он увидел шагов через тридцать и вскоре подошел к трещине. Если бы не этот огонь, он бы ее не заметил, но здесь, на пороге зала, видимость была вполне себе сносной. Казалось бы, небольшой огонек, а света — как от хорошего факела. Странно, правда, что это только вблизи.
В зале тем временем все оставалось на прежних местах: куча костей, алтарь, статуя скелета в женских одеждах, тумбы и барельефы. Гуша тоже была рядом, на козырьке в сорока шагах от него. Осталось только перебраться через эту бесову трещину.
Оторвав взгляд от скелета с мечом, Алес оглядел трещину и облегченно выдохнул, заметив справа на стене козырек. Примерно такой же, как и тот, на котором сидела его сова. Шириной около локтя и длиной шагов восемь. Козырек торчал из стены в локте от пола и, судя по глиняным черепкам, на нем раньше стояли какие-то вазы. Впрочем, какая разница?
Подойдя к стене, Алес забрался на козырек, перешел через трещину и, спрыгнув на пол, стиснул зубы от нестерпимой боли в руке. Простояв так десять ударов сердца и дождавшись, когда боль немного утихнет, парень зашел через арку в зал и, подняв голову, нашел взглядом козырек, на котором сидела его сова.