Бабка пальцами прищелкнула и зарделася от удовольствия.
— А деля остального надобно вас в Акадэмию везти, а туточки лечить неможно… ну и разом возку нашли… шкур там, чтоб не тряско было… и для нас со Станькою… кудлатенький как сказал, что мы сродственники твои, так азарин прям весь обходительный-преобходительный сделался… прям, хоть к ране прикладвай… я-то поначалу рожу егоную и видеть не могла спокойне. А после ничего… пообвыклася… славный парень.
Она смолкла, глянула на меня искосу.
— Женихом твоим назвался, Зославушка… я-то постоялого двора сыскать думала, чтоб подешевше… але ж туточки и цены! — этое бабка сказала с немалым возмущеньицем, а то я не упреждала, что в столицах жизня дорогая. — За конуру какую-то полрубля просют! А он мне прям таки и заявил, что никак неможно, чтоб сродстенница уважаемая невесты егоное в каком-то постоялом дворе жила. С того его чести урон выйдет… а я что… я ж и подумала, честь честью, а деньгам всяко экономия…
И глазки потупила, на Станьку похожею сделавшись.
— Да и вправду… он же ж царевич азарский, еще станут говорить всякое, скупой мол, без уважения…
Я кивнула. Чего уж… в самом-то деле не переселять же ж бабку на постоялый двор аль в какую избу поплоше, куда приезжих берут.
— От туточки и живем… — бабка руками развела. — К тебе-то и не пущали… не велено, мол… ждать надобно… азарин кажный день захаживал… и кудластенький. Успокаивали, что живая, да толку-то…
Она устало рукою махнула.
— Извелася я вся, Зославушка… это ж я виноватая.
— В чем? — от бабкиной вины в случившемся я, как ни крути, не видела.
— А послала тебя в этую Акадэмию, чтоб ей сгореть… жила себе, жила… горя не ведала, а тут…
Я только головой покачала: может, и жила… да как долго прожила б еще? Неужто, не поедь я в Акадэмию, не случилось бы проклятия с Добромыслом? И не пожелала бы матушка егоная проклятия снять? Позвала б она меня в жены… а я б, верно, согласилася б… а если и нет, то и спрашивать не стали б. Небось, не было б кому заступиться. Да и… с прочими что сталося б?
С Ареем? И мачехой егоною?
С Киреем, принявшим клятого коня? С Еською да Горданой… с Лойко, Ильюшкою… нет, не ведаю я того и ведать не желаю. Недаром говорят, что люди волею вольной наделены, да все одно за тою волей судьба стоит.
Знать, моя такая…
— Не отступишься? — спросила бабка, наперед зная ответ.
Не отступлюся.
Тем же вечером случился в доме нашеем еще один гость, не скажу, что вовсе я ему не радая была, да вот свидеться не чаяла.
— Доброго здоровьица тебе, Зослава-краса, — Еська походил на себя прежнего, улыбался во все зубы, только в темных глазах нет-нет да тоска звериная проглядвала.