— Клан Энхард? — уточнил я, не сомневаясь, впрочем, в ответе.
Амана кивнула.
— Они испугались, что благодаря уникальному таланту моей сестры клан Дорн, их старый соперник и при этом сосед по корневым владениям, слишком усилится.
— Вы отправили энхардцам Печать крови? — из «Хроник» я знал, что именно так объявлялась кровная вражда.
Амана покачала головой.
— Это был бы опасный для нас жест, не способный принести никакой практической пользы. Нет, мой отец сообщил главе клана Дорн о том, что выяснил, и они решили ответить на коварный удар таким же. Если бы у них получилось, вся старшая семья Энхард была бы уничтожена.
Кажется, я начал понимать, почему эта семья столь малочисленна…
— Моему отцу и главе клана Дорн удалось убить старшего сына даны Инджи, того самого, который задумал и осуществил нападение. Но сама дана и ее супруг спаслись. После этого уже они выяснили, кто нанес удар, и прислали нам Печати крови, — Амана замолчала.
— Что было потом? — спросил я.
— Война, — отозвалась она коротко. — В ее результате мой отец и глава Дорн погибли, так же, как и все остальные дети даны Инджи, и жена ее старшего сына… И, помимо них, еще несколько сотен рядовых членов кланов. Когда главой аль-Ифрит стал мой брат, он предложил перемирие. Вот уже шесть лет как оно держится…
Я медленно покачал головой.
Теперь понятно, что случилось с возможно-моими родителями и почему возможно-меня с возможно-сестрой воспитывала дана Инджи.
Если Амана говорила правду, то вина за все смерти лежала на клане Энхард.
Впрочем, сперва я собирался узнать, что заявляли об этой кровавой вражде в возможно-моем клане. Естественно, меня интересовала не официальная позиция, а то, что произошло на самом деле и было известно, скорее всего, только Старшей семье.
Узнать и только потом решить про себя, кто действительно виновен.
— Значит, исчезновение Кентона не относится к этой войне? — спросил я после паузы. — Оно ведь случилось уже после объявления перемирия.
— Клан Энхард не предъявлял нам претензий, да и брат мне говорил, что он не при чем. Думаю, дана Инджи знает, почему ее внук пропал, хотя и притворяется, будто не в курсе. Ну да это их дело.
— Тебе все это дико, да, Рейн? — с непривычным сочувствием спросил Кастиан. — Странно, что войны чужих кланов вызывают у тебя такие сильные эмоции, а нападения монстров и демонов кажутся простым делом.
Если бы чужих…
Однако выдавать себя вот так было совсем не дело. Мне явно требовалось зеркало — и время, чтобы тренировать перед ним выражение лица.
— Демоны на то и демоны, чтобы убивать людей, — пробормотал я. — Но мне казалось, что люди должны относиться к себе подобным лучше, чем к нам относятся всякие гаргуны и мариды.