Мой жених… И кто? Анжарский, редкостный… Невыносимый. Боги, боги…
Мастер проклятий сразу сказал, что Варху нет дела до каких-то мелких изменений в реальности. И уж тем более — до нашего брака. Так что за божественным одобрением нам придется обратиться на другую сторону. «Там, где не помогает свет, есть смысл заглянуть во тьму».
— Уговор есть уговор. Сейчас мы на одной стороне, — бормотал Рэдхэйвен, открывая шкатулку, принесенную Грегом. Только теперь я увидела содержимое — тонкий серебряный обруч с крупным синим камешком по центру. — У нас длинные счеты, но даже я обязан признать, что Тьма всегда играет изящно и умно.
Королевский мастер распахнул парадный мундир, расстегнул верхнюю пуговицу на черной рубашке и принялся чертить в воздухе ярко-фиолетовые руны.
С них падали темные капли. Стекались на алтарь, впитывались в шкатулку. Оплетали серебряный обруч, застывая на нем тонкими черными прожилками.
Быть венчаными Тьмой… В подземелье, у жуткого алтаря… Немного не так я представляла свою свадебную церемонию.
— Она просит от тебя услугу, Грег. В будущем, — мастер поднял искрящиеся желтым глаза.
— Все, что угодно, — кивнул Кольт, принимая из его рук украшение, отмеченное божественным благословением. Выловил мою похолодевшую ладонь, заглянул в самую душу. — Вы не против, мисс Велисофья Эштон?
Дождавшись кивка, под мой растерянный «ох» надел обруч на запястье. Поправил аккуратно, так, чтобы синий камешек оказался сверху. Вжал красный агонит на помолвочном браслете и ловко снял цепочку.
— Вот и все, Софи. Теперь вы вляпались так же крепко, как и я, — ухмыльнулся мерзавец, касаясь прохладной кожи губами. — И пусть реальность делает с этим, что хочет.
Голова кружилась. То ли дом ходил ходуном, то ли это мое сознание пыталось переварить новый статус. Пара щелчков браслетов — и вот я уже чья-то жена. С ума сойти.
Рэдхэйвен велел нам поспешить наверх, и Грег упрямо тянул меня за руку, выбираясь по лестнице из подземелья. Сам мастер вместе с Дани остался внизу — убедиться, что Тьма сдержит слово. И отпустит жертву в обмен на свою любимую каракатицу.
Дыхание сбивалось, мы шли слишком быстро. Стены напирали со всех сторон. Они давили на виски, разжигая знакомую магрень с новой силой.
— Потерпи, Софи. Еще немного, и все кончится, — успокаивал Грег, затаскивая меня вверх по ступеням.
Наконец узкий коридор выпустил нас в расчерченную рассветными лучами гостиную. За окнами лениво просыпалось солнце, ночь прошла.
Я вжалась щекой в пахнущего Кольтом Кольта (видит Варх, только это могло меня успокоить) и разревелась от избытка чувств. Отпустила себя и принялась с ажиотажем размазывать сопли по его рубашке.