Разве кодексы не принадлежат тем, кто их призвал? Как же ему удалось переманить её к себе? Сыграла родственная кровь?..
И всё, что началось дальше, было звеньями одной цепи. Отец словно специально простил род Вайнеров, а затем была Аня Аракчеева, их помолвка, абсолютно глупая потасовка на осеннем балу, война… и всякий раз этот подонок оказывался там, где должен был быть он!
— Подделка… заменитель…
— Разочарование рода…
— Неумелый инструмент, Роман…
— Надежда…
— Надежда?.. — он замер, обдумывая новую мысль.
Если отец всё знал с самого начала, мог ли он начать двигать Вайнера к престолу? Вместо него. Что, если все это время он, Роман, был лишь запасным вариантом? До тех пор, пока не будет готов настоящий наследник. Истинный Сын… Надежда императора.
Внутри похолодело от этой мысли.
Он не был самовлюбленным и горделивым хлыщом, родившимся с золотой ложкой во рту, как многие наследники Великих Родов Империи. Каждый успех приходил к нему после упорного труда, и он гордился этим. Он был силён, и эта сила пришла не от генов отца, и не из-за положения его рода. Он честно заслужил её.
И от этого в нем сильнее распалялась злость. Как отец мог выбрать другого, если знал, сколько сил он прикладывает? Он всегда был серьёзен в своих стремлениях! И в учебе, и в бою он был лучшим не потому, что наследник, а потому что пахал не покладая рук!
— Ненужный мусор.
— Замена.
— Второй сын.
— Неудачник…
Уши горели от злости и стыда. Поднявшись по мраморной лестнице дальнего крыла, он уже мерил размашистыми шагами коридор, ведущий к отцовским покоям. А внутри всё трепетало.
Он привык к холодности отца. Казалось, тот всегда и на всех смотрел свысока, хладнокровно обдумывая роль каждого человека в своем великом плане. И если родной сын, цесаревич, не оправдал его надежд, он мог решить, что его место займет другой.
— Разве ты отдашь ему свое место?..
— Сдашься как трус? Ты трус!..
Впереди показалась дверь в кабинет отца.
— Черт тебя побери… ты отдал ему всё, — прошипел Роман, глядя на золотую ручку двери. — Моего кодекса, мою невесту, мой боевой триумф, мою славу…
— Твоё будущее, — вторили голоса в голове. — Твой престол.
— Твою семью… твою честь.
Он подошел к двери, и побелевшая от напряжения рука стиснула ручку.
Как же он ошибался. Вайнер, этот безродный выродок, оказавшийся его братом, не отнял у него всё. Он не мог сделать это сам.
Это сделал его собственный отец. Тот, кого он после смерти матери любил всем сердцем, ударил его в спину. Растоптал его веру и гордость.
Растоптал его надежды. И просто отбросил в сторону, освободив дорогу первому сыну.