В начале было Слово…
Открыв глаза, Сергей Титов увидел над собой белоснежный потолок. Последнее, что оставалось в памяти — это летящий ему навстречу чёрный джип БМВ. Он тогда рефлекторно ударил по тормозам, пытаясь избежать столкновения, но страшный гололёд и АБС кроссовера (который просто обязан был помочь) — сыграли с ним и с автомобилем злую шутку, не позволяя уклониться от удара. Его машина продолжала двигаться прямо, не слушаясь руля. Уже в последнее мгновение Сергей догадался, что нужно не тормозить, а требуется давить на газ, уводя автомобиль в сторону обочины, но ему не хватило каких-то пары мгновений. Он успел разглядеть, что за рулём БМВ находилась молодая девушка. Она, вцепившись обеими руками в руль, что-то кричала от ужаса, широко раскрыв рот, но не предпринимала никаких действий для избегания столкновения. Кроссовер Титова вильнул в сторону, но сильный удар в водительскую дверь и ледяная насыпь у края дороги, отправили машину Сергея в кувырок. Он успел ощутить резкую боль в левом боку, после чего разум накрыла полная темнота.
А сейчас его глаза рассматривали небрежно побеленный потолок и скромный квадратный светильник. Боли в боку он не ощущал, хотя дышалось затруднительно. Но тяжёлая голова немного кружилась, словно после похмелья. Да ещё в ушах стоял неприятный гул, будто рядом с ним беседовала толпа. Но сколько он не напрягал слух, его разум никак не мог понять — о чём идет разговор. Голоса звучали так невнятно, что Титов не мог разобрать ни слова. У него даже не получалось определить, на каком языке идёт беседа. Сергей был убеждён, что подобных слов он никогда в жизни не слышал. Растянутые гласные звуки чередовались с щелчками, трелями, икотой, писком, дребезжанием посуды и полной тарабарщиной. Этот несмолкаемый гомон и заставил его открыть глаза.
Наклоняя голову то вправо, то влево, Титову удалось понять, что он находится в медицинской палате. С правой стороны его кровати находилась стойка с электронной аппаратурой. От неё шли разнообразные провода, часть которых пряталась под покрывающим тело одеялом. С левой — торчала стойка с капельницей, причём прозрачная трубка вела к его левой руке.
«Понятно, я в больнице, — сообразил Титов. — Но кто и где говорит? Трындят и трындят… Надоели». Он даже поморщился от непрекращающегося гула голосов, хотя в комнате никого не находилось. Даже телевизора или радио на стенах он не видел.
«Блин… сейчас обоссусь! Мочи нет терпеть и пить хочется» — попытался он приподняться в постели, как неожиданно в комнате раздался неприятный повторяющийся писк. Он звучал от стойки с аппаратурой. Сергей едва успел упереться локтями в кровать, как в комнате появилась женщина не старше тридцати лет, в голубом медицинском комбинезоне и шапочке, прячущей её волосы. Она, заметив, что пациент пришёл в себя, громко ахнула и поспешила к Титову, приговаривая: