Ничего, научится. Я уверена в ней, ведь любовь действительно порой творит чудеса.
Десять лет спустя
Я стояла у окна своего кабинета в поместье и смотрела, как на горизонте медленно зажигаются первые звёзды.
Десять лет.
Целая жизнь, уместившаяся в это короткое слово.
— Мам, ты идёшь? — Эми заглянула в кабинет, и нетерпеливо постучала пальцами по стене.
Я невольно залюбовалась дочерью. Тринадцатилетняя девчонка с моими глазами и упрямством Джеса. Что странно, ведь по логике, ей должен был достаться характер настоящих родителей. Но, воспитание победило. Она уже сейчас напоминала мне ту Викторию, которая когда-то отвоёвывала своё право на жизнь.
— Иду, иду, — улыбнулась я, кладя дневник на стол.
Да, я снова начала его писать. Теперь уже скрываться нет смысла. Правда, своё прошлое на Земле я вспоминала с трудом. Слишком много всего прошло.
Целая жизнь, да.
В большой столовой уже собрались все. Джес с невозмутимым видом пытался усадить за стол пятилетнюю Лилиан, которая, как и положено младшему ребёнку в семье, обладала характером, способным сокрушить любые крепости. Девятилетний Дэниэл с серьёзным видом что-то чертил на салфетке, явно унаследовав от отца страсть к планированию и серьёзности.
— Папа, я хочу есть! — Лилиан надула губы, но всё же забралась на стул.
— Сейчас всё будет, маленькая, — Джес поймал мой взгляд и улыбнулся. За десять лет его улыбка стала мягче, а взгляд — спокойнее. Войны с жрицами, первые годы магической реформы, создание Совета королевств — всё это осталось позади.
— А дядя Эридан придёт? — поинтересовался Дэниэл, отрываясь от своих чертежей.
— Придёт, — ответила я, занимая своё место. — И тётя Молли, и малыши.
Малышами я называла детей Эридана и Молли. Старший, Томас, которому уже исполнилось девять, был точной копией отца — такой же серьёзный и ответственный не по годам. А младшая, Роза, семи лет от роду, пошла в мать — тихая, застенчивая, но с удивительно твёрдым характером.
— Мам, а правда, что дядя Авео будет учить меня? — Эми устроилась напротив меня, подперев щёку рукой.
— Правда, — я невольно улыбнулась, вспоминая, как десять лет назад старый лекарь признался, что чувствует магию. Оказалось, что он не просто чувствует. В нём дремала сила, способная творить настоящие чудеса. Сейчас Авео Кранц был одним из ведущих преподавателей Академии, и студенты младших курсов трепетали перед ним больше, чем перед самим ректором.
— А кто теперь будет лечить, если кто-то заболеет? — забеспокоилась Лилиан и тут же закрутилась на месте.
— Алтея, — хором ответили мы с Джесом и переглянулись.