Впрочем, имея за плечами целый клан с топами уровнем сорок плюс — может себе позволить. И вряд ли кто-то отважится с ним поспорить.
Кроме одного не в меру принципиального склафа. Которому, впрочем, еще предстоит каким-то Макаром вернуться в мир живых. Если игровая механика в принципе допускает такую возможность… Вздохнув, я ткнул в единственную доступную мне «Окончательную смерть». Ну, безносая, покажись…
Вы выбрали Окончательную смерть.
Вы отправитесь в загробный мир в соответствии с фракцией и мировоззрением.
Ага, вот оно как… Ладно, поглядим, какой именно вид жизни после смерти мне подобрали местные боги. Или кто здесь отвечает за павших в бою?
Когда темнота рассеялась, я обнаружил себя стоящим среди скал. Или камней — здоровенные серые валуны были и под ногами, и вокруг — но разглядеть ничего дальше десятка-полутора шагов я не мог. Все заволакивал серый туман. Его бесплотные белесые пальцы тут же скользнули под жалкую одежду — я появился в мире мертвых в какой-то дерюге и сапогах, которыми побрезговал бы и трэлл.
Да уж… Как-то я себе по-другому представлял судьбу славных воинов, погибших в битве. Или Система так обделила меня за то, что предатели не потрудились как следует меня похоронить и просто обобрали, раскромсали и сожгли труп вместе с десятками других?..
Хотя — сейчас-то какая разница?
Я поежился, запахнул перетянутую убогим кожаным ремешком рубаху и только потом вспомнил, что холод мне не страшен. И как бы я ни привык к игровому миру, почти променяв на него реальный, правила не поменялись. И даже лютый мороз для меня — лишь набор неприятных ощущений и, подозреваю, парочка дебафов с перспективой потери очков здоровья. А на наползавший со всех сторон туман можно и вовсе не обращать внимания… Но куда же в нем идти?..
Карта в интерфейсе закономерно не показала ничего, кроме серой дымки — даже компас пропал. Здесь, в мире мертвых, не было ни севера, ни юга. Ни, подозреваю, дорог — можно ковылять куда угодно. Особо ни на что не надеясь, я переключился на инвентарь.
И слегка прибалдел. После смерти Система ограбила меня подчистую, вытряхнув из виртуальных карманов все до последней монетки — но почему-то оставила посох. Тот самый, который старый бродяга Гримнир — игровое воплощение самого Алекса Романова — забыл у моего костра.
Или оставил специально — в совпадения или случайности я не верил уже давно. Как бы то ни было, древняя узловатая палка никуда не делась. Я тут же вытянул ее из инвентаря. Хоть какое-то оружие — да и шагать по этим камням с дорожным посохом явно будет поудобнее.