Как будто у меня имеется выбор… Несмотря на мягкий тон и лёгкую полуулыбку из-под веера, в глазах женщины четко читался приказ. Императрица Всероссийская давно забыло значение слова «отказ»…
— Конечно, ваше величество, — ответил я без энтузиазма и решил напомнить о границах, за которые даже Императору переступать не дозволено. — Если речь не пойдет о Родовых тайнах, разумеется. Некоторые вещи, как вы понимаете, я рассказать не смогу.
Улыбка Императрицы стала на незаметный, почти неощутимый градус холоднее, но заострять внимание на моих словах она не стала.
— Меня всегда терзало любопытство, ещё с первых прочитанных мной строк биографии Петра Романова, реинкарнатора из нашего Рода — а кем ощущают себя такие, как вы? — спросила она. — Тем же человеком, что был в предыдущей жизни, со старыми привычками и прежними привязанностями, воспринимающие новый Род и новых родственников как почти посторонних? Как тех, кто просто предоставил новое физическое тело и кто для них ценен в первую очередь не из-за общей крови, а по причине проявленной заботы в первые, самые тяжелые годы? Ведь не может же быть что взрослый, проживший полноценную жизнь чародей, появившись под новым небом в новом теле, но с грузом старой памяти и прежней личностью вдруг воспылал родственными чувствами к окружающим его незнакомцам, верно?
Признаться, я ожидал какого угодно вопроса, но только не этого. Маги — существа, что превосходят обычных людей во всем. А уж Маги Заклятий и подавно — и потому, несмотря на расстояние в полсотни метров между нами и первой группой чародеев, наш разговор отчетливо слышали. И прекратили общаться, с интересом прислушиваясь, что же я отвечу…
— Гм… Не могу с уверенностью сказать за всех реинкарнаторов, ваше императорское величество, — заговорил я после нескольких секунд молчания. — Не уверен, что процесс возвращения старой памяти и личности происходит у всех одинаково. Скажу лично за себя — до пятнадцати лет я даже не знал, что я реинкарнатор. Я рос, как и любой другой ребенок, с теми же привязанностями, обидами и проблемами, что и остальные. И лишь потом, в пятнадцать, ко мне начала возвращаться память. Потому у меня абсолютно естественное отношение к родственникам. Я любил отца, люблю свою мать, люблю младших брата и сестру…
— Но при этом сокрыл от Рода правду о себе и ушёл из него, — перебила меня Императрица. — Впрочем, учитывая обстоятельства, это вполне понятно… И кем же ты себя ощущаешь? Пожившим жизнь старцем? Молодым мужчиной? Каково это — внезапно обрести память о целой жизни, причем прожитой в ином мире?