На вершине заснеженной горы, там, где вечные ветры кружатся вокруг огромных сакур, срывая нежно-розовые лепестки, высился древний храм. Словно призрак прошлого, вырванный из времени, на первый взгляд он казался заброшенным. Неприступные стены храма, покрытые разномастными символами и украшенные мрачными реликвиями, таинственно мерцали в лунном свете, будто создатель сооружения пытался заворожить любого, кто хотя бы случайно взглянет в сторону горы.
Невероятно длинная лестница с тысячами ступенек блестела то ли от влажности, поскольку ниже снежной шапки гору окутывал туман, то ли из-за вкраплений магической руды. Из-за этого петляющая по склону горы конструкция издалека напоминала какой-нибудь магический знак или даже символический силуэт, который определенно не сулил ничего хорошего. Высокие тории, которыми усеяна лестница на протяжении всей длины, гнулись под весом веков, будто с начала времен служили связующим звеном между миром духов и живыми. Их когда-то яркие красные своды, украшенные резьбой и золотом, сейчас казались чернее самой темной ночи, а слегка мерцающий воздух внутри врат невольно манил отважных странников, приглашая проникнуть в святая святых.
Однако, будто пытаясь создать контраст с мрачным окружением, тут и там вдоль длинной лестницы росли древние сакуры. Их нежно-розовые лепестки то и дело срывались вниз от непрекращающегося ветра, порхали и опускались на яркие ступени, однако цикл повторялся вновь и вновь. Лепестки касались бесконечными, и в то же время лестница никогда не была завалена ими полностью, словно кто-то незримый постоянно работал над балансом умиротворяющего явления, чтобы любой мог вдоволь налюбоваться.
В главном зале храма, освещенном мерцающим пламенем свечей и тусклыми лампами, тени выплясывали безумный хоровод. В углах отражались причудливые силуэты, словно бы на миг оказывающиеся неподалеку из-за неровного горения свечей, после чего сгустки темноты перелетали на стены зала, раскачиваясь в такт звучащих молитв и тихого шепота, будто души пробуждались от забвения.
По всему храму витал таинственный аромат благовоний, въедливый, сильный, но вместе с тем очаровывающий. К этим запахам примешивался легкий аромат тростника от татами, которыми выложен пол, и на этом мягком покрытии непрерывно босиком плясали жрицы-мико, облаченные в черные рубахи и кроваво-красные штаны-хакама. Главные из мико, скрывающие лица за расписанными золотом лисьими масками, могли похвастаться обилием драгоценных камней и золота в качестве украшений, их древние одеяния из-за этого слегка позвякивали, и этот мелодичный перезвон дополнял шелестящий шепот молитв.