……
Остин приехал за нами на автомобиле собственного производства. Громадном по сравнению с нашими крохотными «Sisu» фаэтоне без крыши, правым рулём и вынесенными наружу рычагами управления.
— Красавец! А? — указал он рукой на автомобиль после того как всех нас поприветствовал, а меня почему-то даже обнял. — По две штуки в день произвожу! У меня заказов уже на год вперёд! — начал хвастаться Герберт Остин
— А мы поместимся? — спросил о самом главном Кевин Райт, сбив с рекламного настроя своего друга детства.
— Обязательно! — встопоршил тот усы и принялся указывать куда девать багаж.
Самые большие чемоданы были у Бергрота и их закрепили сзади, увязав кожаными ремнями. Мои и чемоданы Райтов спрятали под сидения, и, разместившись в салоне мобиля, мы тронулись в путь.
— Сейчас ко мне домой едем? Или молодого человека надо в «Финский дом» завезти?
— «Финский дом»? — удивился я.
— Так назвали доходный дом, который сняла ваша сборная. Единственная команда на олимпиаде, которая живёт вместе, а не по разным гостиницам и комнатам, — пояснил мне местный англичанин. — Так тебе туда?
— Да, мистер Остин. Это нам по пути?
— Ну, почти. Ваши живут в районе Кенсингтон, а я в Челси. Так что сначала заедем ко мне, а затем я отвезу тебя.
Ехали мы по пригородам Лондона, как и в самом городе — не спеша. Как пояснил нам хозяин автомобиля, закон 1903 года установил ограничение скорости передвижения транспортных средств. И эта скорость не должна была превышать двадцать миль в час. Так что весь путь занял у нас почти три часа. Как заверил нас Герберт Остин — это довольно быстро для столицы Великобритании.
……
— Матти, вот письма, пришедшие на твоё имя. Но так как тебя не было со сборной, я взял на себя смелость ознакомиться с ними. Тем более, что письмо от барона Кубертена изначально было не запечатано, да и в целом я знал о чём там идёт речь. Надеюсь, ты поймёшь мои действия, — с этими словами Ээро Эркко и протянул мне три конверта, как только мы остались одни в моих апартаментах.
К «Финскому дому» меня привезли уже под вечер, в сумерках. Причем, привёз не сам Остин, а его водитель, которого ранее, утром, промышленник оставлял дома, чтобы похвастаться перед нами своим мобилем и водительским мастерством. На звук автомобильного клаксона из монструозных дверей, над которыми висел слегка грязноватый финский флаг, выглянул человек, в коем я сразу опознал нашего марафонца Бруно Циллиакуса. Заулыбавшись при виде меня, он сразу кинулся помогать с чемоданами.
— А мы уже заждались. Правда, твоих стрелков нет. Они сейчас в Шотландии. Там проводят стрельбы по подвижным мишеням. Но должны со дня на день вернуться. Уже телеграфировали, что взяли как минимум одну золотую и одну серебряную награды, — засыпал меня новостями этот громадный и жизнерадостный человек. — Фрэнк, хватай чемоданы молодого господина и неси их в гостевой зал на втором этаже! — на довольно корявом английском отдал распоряжение Циллиакус появившемуся негру-слуге. — Мне же нельзя покидать пост. Господин Эркко узнает — ругаться будет.