И запинаюсь. Больно взгляд у нее снисходительный.
— Не случайный? Так?
Едва заметный кивок.
— И как… вы ведь знаете. Знаете, как оно было на самом деле…
Богиня покачала головой.
— Я далеко не так сильна, как во времена былые. Да и тогда-то не была всеведущею. Это людям проще жить, когда вроде как за ними боги присматривают. А ежели что не так, то худо смотрели.
Странно как…
— А вы все тянетесь, тянетесь к тому, что неможно. Играетесь. Путаете нити жизни, пока не запутаете так, что вовек не разобрать.
Она чуть наклонилась. И холодные губы коснулись чела.
— Не бойся, девочка…
А в руку мне вложили.
— Что это?
— Вода.
— Живая? Или мертвая?
— А тут сама решай, — донеслось сквозь шум листьев. И я упала… падала, падала и упала. В кровать, в которой очнулась сразу вот, хватая воздух губами.
Хотела себя нужной почувствовать, Ласточкина?
Пожалуйста!
Нужнее некуда. И главное, что онемевшие почему-то замерзшие пальцы стискивают флакон.
С трудом получается руку поднять. Стекло. Старое, мутноватое, и сквозь него ничего не видно. Даже мелькает мысль, что обманули, что пуст флакон.
Но…
Нет, не пуст. От воды пахнет той самой пылью. И безнадежностью. Еще влажной древесной корой. Лесом. Всем и сразу.
Вода.
Живая и мертвая. Я заткнула флакон крышечкой и подумала, что такое сокровище спрятать бы. Если это и вправду… а к чему ей врать-то?
И голова раскалывается.
Но спрятать надо.
Куда?
Князь, конечно, упырь порядочный, но…
Я с трудом добралась до подоконника и, распахнув окно, почти легла на него, да и лежала, вдыхая сырой утренний воздух. Рассвет едва теплился. И выходит, что проспала я от силы пару часов. Может, и слабость от того? С недосыпу?
И от божественного вмешательства?
Сколько я лежала на подоконнике, глядя на темную зелень сада, не знаю. Наконец, поняла, что лежать-то неудобно. Подоконник на живот давит, голова вниз свешивается, да и вообще пить охота.
И в туалет.
Даже и не знаю, чего сильнее.
От подоконника я отползла. Вода обнаружилась рядом с кроватью, в графине. С виду вполне обыкновенная, может, артезианская, может, водопроводная фильтрованная, кто тут что знает… ладно, потом разберусь. А в соседней комнатке — душ с туалетом. То, что надо. И наличие белоснежного халата уже воспринимается, как само собой разумеющееся.
Моя одежда грязна. И кажется, восстановлению не подлежит. Включая кроссовки, а их жаль, новые совсем…
Из комнаты я вышла босиком.
И едва не споткнулась о рыся, что вытянулся поперек порога.
— Чтоб тебя! — сказала я, когда когтистая зверюга взмыла стрелой. Еще и зашипела, спину выгнув. — Хвост отдавлю!