Золотоволосого красавца бросили на колени перед троном.
— Ты поднял руку на брата, — ровно произнёс Винсент. — Ты пытался узурпировать трон. Я приговариваю тебя к казни через повешение. Приговор будет приведён в исполнение, как только все виновные признают свою вину.
Яго внутренне усмехнулся. Кто же станет сознаваться? Если только его записи не помогут королю в установлении всех заговорщиков…
Но зал наполнил низкий вибрирующий звук, пронизывающий всё тело, сковывающий сознание и неумолимый. Словно кто-то огромный и всесильный заглянул в разум и сердце Сантьяго, с одного взгляда заглянул в самые потайные уголки, составил себе мнение о нём — и отпустил из смертельной хватки. Но в это мгновение во власти неведомого наблюдателя Яго понял, что если бы ему было в чём сейчас каяться — он бы каялся, со слезами, на коленях, ударяя себя в грудь.
Именно этим сейчас занимались заговорщики: били себя в грудь, стоя на коленях и рыдая о своей вине.
И было их значительно больше, чем думал Яго. Стоять на ногах осталось менее половины приглашённой на коронацию знати.
Родители на коленях ползли к нему, вымаливая прощение.
— Мы только хотели достойного сына! — рыдала мать.
— Нам обещали такие высоты власти, что за них не грех продать и собственного сына, — вторил отец.
— Пусть вас судит король, — Яго отступил к трону, невольно поднявшись на тронное возвышение, и тут же испуганно оглянулся — не сочтут ли это за дерзость?
Но Винсент только кивнул, поднялся, протянул руку. Церемониймейстер подал ему богато украшенный пояс.
— Подойди, Сантьяго Бернардо Габино Иаго де лос Родригес де ла Трастамара, — распорядился Винс.
Яго подошёл, остановился, преданно глядя в глаза своему сюзерену.
— Передаю тебе пояс капитан-генерала, — тяжёлое украшение словно само собой легло на юношескую талию Сантьяго. — С этого момента ты мой главнокомандующий и мой полномочный представитель в Испании, на всей Земле и во всей Солнечной системе. Дарую тебе титул герцога де ла Трастамара, первого своей фамилии, и разрешаю жениться по твоему выбору. Выбирай осмотрительно, чтобы твоя семейная жизнь была для тебя райским садом, а не полосой испытаний.
— Благодарю, ваше величество! — выдохнул Сантьяго.
Его только что сделали, по сути, соправителем Испании. Власть, деньги, женщины — всё это было теперь доступно ему, но какой ценой?
Он потерял всё. Даже родителей у него больше не было — как он мог любить и почитать их, если они принесли его, родного сына, в жертву чужим амбициям?
Да, он выбрал верную сторону и победил, поднявшись на высоту, которая ему и не снилась — и на которой будет сложно удержаться. Но у победы был привкус крови и пепла. Победа смотрела на него чёрными глазами короля.