Путь-ручей был полон жизни и света: в его неспокойной воде даже солнечные блики сверкали так ярко, что Тайке пришлось прищуриться. А ведь уже не то что полдень — и обеденное время давно миновало.
Кроме многочисленного зверья, вокруг не было ни души. Осмелев, Тайка полезла в сумку за бутылкой. А ну как Яромир ошибся? Вдруг эта Правда-Кривда отошла куда-то? Или спит? А может, у нее сегодня просто нет настроения испытывать путников?
Но не тут-то было! Стоило ей только склониться к воде, как позади послышался звонкий голос:
— А ну-ка постой. Эта водица не дается за красивые глаза. Не трожь, кому говорю!
Тайка вздрогнула и оглянулась.
Прежде она представляла себе Правду стройной высокой красавицей с пшеничной косой до колен, а Кривду — сухонькой старушонкой с крючковатым носом и узловатыми пальцами. После рассказа Яромира она поняла, что сестры на самом деле были близняшками — иначе их не стали бы путать, — но такого подвоха никак не ожидала: девица, стоящая перед Тайкой, была как две капли воды похожа на нее саму — тощая, зеленоглазая, в такой же синей с белыми полосками куртке, в джинсах и стареньких кроссовках. Казалось, будто ее собственное отражение сбежало из зеркала.
— Э-э-э, здрасьте, — во рту пересохло от волнения. — А вы кто?
— Неужто не догадалась? — голос у «отражения» был звонкий, точь-в-точь как Тайкин: мать родная не отличила бы. — Я — сестрица Правда.
— А не врешь? — вопрос соскочил с языка прежде, чем Тайка подумала.
— Нет, я же не умею лгать, — девица подмигнула.
Жаль только, в этих словах не было никакого проку. Тут и Кривда, и Правда ответили бы одинаково. Просто одна соврала бы, а вторая — нет.
— Ты бутылку-то за спиной не прячь. И не пяться, — усмехнулась неизвестная сестрица. — Отвечай, зачем пожаловала.
— А то ты не знаешь, — буркнула Тайка.
Наверное, стоило проявить больше уважения — хозяйка Путь-ручья все-таки… Но обращаться на «вы» к самой себе было как-то глупо.
— Может, и знаю, но от тебя хочу услышать.
Тайка переступила с ноги на ногу, под ее подошвами хрустнула прибрежная галька.
— Хочу вот живой воды набрать.
— А для кого стараешься? Кто у тебя умер-то?
Вот теперь ей стало совсем неудобно. Другие люди в час большой нужды Путь-ручей ищут, а она, выходит, просто так пришла. Про запас водички чудесной набрать.
Щеки вмиг зарделись.
— Пока никто. Но может же умереть. Мы с самим Кощеевичем биться собираемся!
Девица поджала губы: точь-в-точь как делала сама Тайка, когда ей что-то не нравилось.
— А ты разве не знала, что искать живую воду загодя — плохая примета? Теперь беды не миновать…