Новое пробуждение далось ей куда как легче. Боли уже не было, и только окоченевшее тело и неприятное онемение в связанных руках и ногах напоминало о том, что с ней произошло. Юнь Ми лежала прямо на земле и смотрела на далёкое синее небо и облака, плывущие сквозь переплетения чёрных, лишённых листвы ветвей огромного мёртвого дерева.
Сразу же захотелось разреветься… Её родные, её дом, её жизнь и даже её клан — всё было уничтожено. За три дня скоротечного и необычайно кровавого конфликта Шень потеряли не только свою честь, но и сами были вырезаны практически под корень. Словно бы, дожидаясь именно этого момента, на них ополчились все сильнейшие семьи города. И этой силе было просто невозможно сопротивляться.
Конечно, сама Юнь Ми знала только о том, о чём болтали слуги в поместье. Надо отдать им должное, они до конца оставались преданными своим хозяевам, и даже когда воины Манов и Унов ворвались в её дом, как могли защищали свою молодую госпожу. Впрочем, их тоже можно понять, судьба прислуги из проигравшего войну клана — незавидна. Это её, как дочь господина Багуа, скорее всего, просто убили бы — всё-таки она ещё маленькая, а вот девушек из обслуги ждали долгие часы унижений, после чего их в качестве рабов продали бы где-нибудь в поднебесной части Империи.
Собственно, в той части дома, где её спрятал старый слуга, всё ещё шёл бой, а из-за стен уже слышались крики и стоны насилуемых женщин. Разгорячённые кровью победители не стесняясь брали свою награду. А незадолго до этого на её глазах погиб отец. Его просто закололи как свинью, походя — так, словно он был «никем» и звали его «никак». А затем, когда озверевшие мужчины нашли её и вытащили из тайника, в котором она пряталась…
— Проснулась? — раздался неподалёку ехидный скрежещущий голос, и крепкие пальцы, ухватив её за воротник, потянули её вверх, помогая усесться поудобнее в разлапистых корнях, оперевшись спиной на иссохший ствол.
— Кто в… — тихо произнесла Юнь Ми, разглядывая высокого худощавого мужчину с неприятно бледным лицом и отвратительной ухмылкой на синюшных губах. — Почему вы не дали им убить меня. Зачем я вам понадобилась?
Девочка поёжилась. Одетый в простой зелёный халат, чёрные штаны и, на удивление, явно дорогие невысокие сапоги красного цвета с золотой вышивкой — этот незнакомец производил впечатление настоящего злодея из древних сказок, которые когда-то читала ей на ночь мама. Это впечатление усиливали выбритое темя, на котором был вытатуирован какой-то неизвестный ей иероглиф, а также длинные чёрные волосы, завитые в тугую «мужскую» косу, свисавшую почти до середины бёдер, и пронзительный взгляд бесцветных, казалось бы «зеркальных» глаз.