— Это по-твоему! — прошипела цесаревна, и я наконец-то позволил вытащить себя из кресла. — Где это видано, чтобы человек в твоем положении два раза подряд показывался перед журналистами в одном и том же. Да нас засмеют.
— Эй! Это насилие над организмом! Я буду жаловаться! В «Спортлото», «Очевидное-невероятное» и «АБВГДейку»! — заявил я, когда меня бесцеремонно запихнули в спальную каюту, прямо в руки к красной как рак и почему-то совершенно голой Ленке, из одежды на которой были только белые чулочки. — Эт-т-то что еще такое?
— Раздевай его! — тоном, не терпящим возражений, заявила Инна, после чего, дунув, откинула выбившийся локон волос с лица и метнулась к одному из шкафов.
Касимова-младшая, стараясь не смотреть мне в глаза, тут же приступила к выполнению приказа, ловко расстегивая пуговицы.
— Э-э-э! Дамы! Вы что творите при ребенке! — воскликнул я, попытавшись вырваться из цепких ручек боевой горничной. — Ленка, ты хоть стыд поимей, надень на себя что-нибудь!
— Некогда, — буркнула девушка, продолжая избавлять меня от верхней одежды. — Прости.
— Да ладно. Но я и сам переодеться могу! — поймав запястья Касимовой техникой липких рук, я быстро пресек дальнейшие поползновения в мою сторону, а затем ловко закрутил девицу, развернув ко мне спиной, и, не удержавшись, звонко шлепнул по аппетитной попке, от чего девушка, совершенно не ожидавшая подобного, тихонько взвизгнула. — Иди, одевайся, эксгибиционистка начинающая!
— А ну, прекратили! — рыкнула на нас Инна, выглядывая из-за дверки шкафа. — Сам так сам! Только побыстрее, у нас времени мало!
— Да что за спешка-то? — буркнул я, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.
— Мама Нина звонила, — тяжело вздохнув, сообщила мне Аська. — Вот они и начали суетиться.
Девочка была уже упакована по полной программе в черно-красное платьице и напоминала сейчас фарфоровую викторианскую куколку. Особенно из-за старомодного чепчика, украшенного белой шелковой розой. При этом дочка сидела на кровати, болтая ножками, обутыми в полусапожки, и с нескрываемым ехидством наблюдала за происходящим.
— А вы, юная леди, — строго посмотрел я на нее, — если уже готовы — марш за дверь!
— Хмпф! Как будто я чего-то за свою жизнь не видела! — девочка вздернула носик, но послушно спрыгнула на пол и гордо проследовала на выход из комнаты.
— Что случилось-то? — проводив малявку взглядом, спросил я, посмотрев на Инну, выбросившую на кровать кучу мужских рубашек.
— Нас встречают, — ответила она, извлекая, похоже, бездонного шкафа двубортный костюм с жилеткой, а затем, подумав, еще и длиннополый, слегка приталенный плащ, также с двумя рядами пуговиц, и темно-красный галстук. — Одевайся!