Командир во время пламенной речи багровел, бледнел, играл желваками, переминался с пяток на носки, но молчал, однако взгляд его сатанел с каждым сказанным словом Третьяка. После того, как последний замолчал, он еще с минуту смотрел куда-то в сторону, а затем как-то сник, но сразу же расправил плечи и глухо и невнятно произнес.
— Все ясно. Понял, принял, осознал. Что-то накатило. А насчет водил, ошибаешься, дело не в доле, а в том, что нет сейчас никого в Остроге, все на Русь подались… Стрелки же наши уже отчитались, из КПВТ или ПКТ по мелкому кусачу долбить — свежака бы точно зацепили, они на одной линии стояли. Водилы же, с них спрос будет.
— Ладно, я тоже погорячился, извини, если что не так, — улыбнулся вполне дружелюбно и чуть виновато Третьяк и, хлопнув его по плечу, добавил шутливо, но глаза оставались серьезными, — Давай, возвращайся уже, Командир, а то плохо без тебя.
И пошел прочь посвистывая.
— Теперь ты, — пальцем в штурмовой перчатке Гранит ткнул в меня, морда не сказать, чтобы дружелюбная, пожевал губами, что-то проговаривая про себя, затем глубоко вздохнул, будто решаясь, сказал, — В общем так… Извини, короче. Не бери в голову, в общем! С меня босявый подгон. А сейчас сиди на месте или покури вон еще, короче. Через десять минут выдвигаемся. И так задержались. Но лучше не кури, а вот, самое хорошее, короче, не тормози — сникерсни!
Покопался он в подсумке разгрузочного жилета и протянул батончик «Марса». Осторожно выглянув из кабины, Зондер затравленно озираясь, почти бегом бросился к выкинутому Каштаном своему оружию.
Разговоры
Когда мощные фары сначала разогнали непроглядную тьму от блокпоста ДПС, а затем, минут через десять, выхватили перечеркнутый указатель «Зеленоминск», я даже выдохнул облегченно. Вообще, до последнего момента не верил, что вырвусь из этого городишки. И даже сейчас ожидал какой-нибудь заковыристой жизненной загогулины или подлянки, когда вновь окажусь у здания ФСБ. Но километр летел за километром, а двигались мы пусть и не так быстро, как хотелось, но сорок — шестьдесят в час делали. Выехали уже в сумерках, а теперь и вовсе стемнело. Но темнота была далеко не полной, примерно, как в самую яркую лунную ночь на Земле. Хоть какой-то плюс.
— Скажи, Третьяк, а ночью ездить не опасно? — спросил у попутчика, в этот раз он был без напарника и заметно расслабился, по крайней мере, не напрягался каждый раз, когда я шевелился.
— Конечно, опасно, но ничего не поделаешь, до нужной нам точки еще километров под шестьдесят — восемьдесят, там и остановимся на ночь, а затем с утра, часиков в десять, выдвинемся. Да и ждут нас. Так что, горячего порубаем от души! Ребята должны встречу подготовить. Меньше суток без нормальной жрачки, а достала сухомятка вот как, — чиркнул он рукой под подбородком.