Мы ввалились в каюту, уже плохо соображая, что происходит. Ведьма вмиг отбросила свои высокие материи, превратившись в одержимую страстью республиканку. Но и я не собирался в этот раз испытывать судьбу, уговаривать и убеждать. Просто грубо толкнул на кровать, так что в себя она пришла уже на ложе, придавленная моим весом и зафиксированная в самой что ни на есть классической позе. Ну а дальше… девочка оказалась неожиданно податливой, даже послушной. Пока я целовал её шейку, Ди заполошно меня раздевала, то и дело путаясь в ткани. Ей мешала предательская дрожь по всему телу, разведчицу всю трясло, невинные прикосновения моих губ вызывали к жизни глубочайшие стоны.
Как же она истосковалась! Страсть буквально сжигала изнутри эту сильную женщину. Казалось, ещё немного — и она вообще утратит человеческий облик, превратится в беснующуюся подо мной одержимую. Я тоже не стал искушать судьбу, по спине и так уже бежали колючие струйки крови — следы безостановочно впивающихся в кожу ногтей, вторящих бессознательным сокращениям напрягшихся мышц Ведьмы. Несколько страстных поцелуев — и я уже внутри, а стон застревает в горле женщины, чтобы спустя мгновение обратиться сдавленным криком.
Несколько минут мы лихорадочно боролись, перекатываясь, и то я, то она оказывались сверху. В конце концов борьба завершилась ничьёй — мы просто свалились с ложа на пол, даже этого не почувствовав. По какому-то наитию я приподнялся, приваливаясь спиной к кровати, и девочка тут же уселась сверху. Сильно обняла руками и ногами — аж до хруста костей… и неожиданно успокоилась. Её горячее дыхание над самым ухом сводило с ума, а жаркие поцелуи, перемежающиеся укусами мочки уха, рождали глубоко в груди вибрации, вырывающиеся наружу хриплыми стонами.
Диана использовала имплант. Никак иначе я не могу объяснить глубочайшего кайфа, охватившего меня даже без таких необходимых движений бёдрами. А уж что творилось с самой разведчицей… Себя она точно не обделила удовольствием! Но это как раз было понятно, а вот то, что имплант тонко отзывался на её филигранные воздействия… Пожалуй, мои ощущения сейчас запросто можно было сравнить с теми, что мне когда-то дарила Ле.
Ле… Обычно одни воспоминания об этой девочке, которую даже язык не поворачивался называть андроидом, вызывали глубоко в груди тягучий тоскливый спазм. Но сейчас ничего этого не было. Похоже, моё прошлое начало отпускать свои сведённые судорогой когти, выпуская из плена почти уничтоженную чудовищным давлением душу.
Ведьма, между тем, ослабила нажим. Я поднялся на ноги, легко приподнимая её изящное тельце, впившееся в меня почище пиявки. Эта кошка не желала отпускать, но готова была уступить инициативу. И уступила. Я вновь навалился на неё сверху, а через какое-то время и вовсе поставил перед собой на колени, обнимая, стискивая ладонями такие нужные и податливые бёдра. Девочка вся прогнулась, прижимаясь ко мне спиной, ища своими жаркими губами мои губы. Её глаза мерцали в притушенном свете настенных панелей, даря обещание и иллюзию загадки; сейчас они казались не тёмно-коричневыми, а серебристыми с чернотой…