Автор: Кира Лин
В груди билось два сердца. Моё и Хилари. Как это возможно?
Глядя на безмятежно спящую МакАдамс, я думала о том, как вообще могло такое случиться.
Обратив Хилари той проклятой ночью, я отдала ей кусочек своей души. Придётся ли он ей в пору? Хотелось бы верить.
Отнять жизнь, чтобы одарить бессмертием и обречь на тягостное и нескончаемое желание впиться кому-нибудь в глотку….
Я взяла на себя ответственность за её судьбу, непосильную ношу, за которую теперь готова была порвать в клочья любого.
По зубам ли я отхватила бремя?
Её пульс трепетал внутри меня — ритмично и спокойно. Я ощущала его ладонью, прижатой к груди. Он будто бы мой, но не совсем.
Как и запах Хилари — лёгкий, окутывающий, цитрусовый с ноткой знойного летнего солнца. Отныне он со мной везде.
Вкус её крови высечен тонким узором на кромке души. Я постоянно чувствовала его на губах, дышала им.
Хотела ли я всего этого? Ни капли.
Обратить и привязать к себе человека, тем более Хилари, и в мыслях не мелькало. И дело не в ответственности или принципах, а во мне самой.
Я не планировала ломать чужие жизни, не желала другим своей участи, но того потребовали обстоятельства. Хилари грозила мучительная смерть, а после — пытка во власти Прайса.
Но я спасла её. Только она ещё не знала, что её ждет впереди.
В небольшой комнате царил мягкий полумрак. Плотные жаккардовые шторы золотистого цвета не пропускали солнечный свет.
За окном шелестел ветер и щебетали птицы, остро пахло осенней сыростью.
Я свернулась в мягком бежевом кресле перед кроватью, на которой спала Хилари. Вот уже третий день ничего не менялось – она спала, а я смотрела и ждала.
Глава 2
Перекатившись на спину, она открыла глаза, моргнула и посмотрела неясным взглядом на свою руку. Из неё торчал катетер с трубкой, которая тянулась к капельнице.
МакАдамс проследила глазами, нахмурилась, а затем испуганно округлила их.
Попыталась сесть, но пластиковая трубка натянулась. Зашипев сквозь стиснутые зубы, Хилари откинулась на подушку и, наконец, заметила нас. Сначала посмотрела на меня, затем на Джеймса.
Вид у неё был болезненный, изнеможённый – щёки впали, скулы заострились. И вся она казалась… усохшей, полупрозрачной. Смерть и кома никого не красят.
— Подожди, Кира, — окликнула меня Хилари, когда я уже взялась за дверную ручку.
Я обернулась. Вид у неё был выжатый и мрачный.
— Давай будем честны друг с другом. Ты обратила меня, потому что Джеймс попросил. Такая ответственность никому не нужна, я понимаю. И всё равно благодарна тебе…