Глава 1
Из ненаписанного дневника царицы Устиньи Алексеевны Заболоцкой.
Как в черной жизни своей я могла быть так глупа и слепа?
Задаю себе сейчас этот вопрос, а ответа не вижу.
Почему не приглядывалась к людям, не разговаривала с ними, не пыталась понять, не спрашивала о нуждах их, о желаниях?
Только себя видела, только себя слышала, за что и поплатилась. Ладно бы одна я дурой была, сама и плакалась потом, так ведь и других за собой моя глупость потянула.
Не пойми чем занималась. Кому сказать — платочки вышивала.
По обычаю-то так: на царевичеву свадьбу подарков не дарится, а вот невеста может кого из гостей своим рукоделием одарить. Не всех, понятно, только самых важных, кого выделить надобно, да приветить.
За меня тогда все Фёдор и свекровка решили. Они указывали, а я только руку протягивала и кланялась. Мол, прими, добрый молодец.
Свекровка решала, если уж перед собой и честно сознаваться, Фёдор ей повиновался, а я им обоим.
И не думала ни о чем. Тупым растением жизнь прожила, хорошо хоть, перед смертью опамятовала.
Хорошо хоть в монастыре жизнь научила, заставила о других думать, не только о себе.
Сейчас же я на месте сидеть да ждать невесть чего не могу, нельзя мне, боюсь я, что наново тем же кончится.
Мне очень надо побывать в священной роще. Но сейчас уже легче, мне уже красться не надобно. Илья поможет. Скоро свадьбу его играть будем, вот и попрошу его отвезти меня к Добряне.
Заодно еще раз проверим, что нет на нем аркана или еще какой пакости, не накинули заново.
А ведь ходит братик смурной, тоскливый весь, что день ненастный. И есть тому причина, красивая, статная, черноволосая — вот кого бы в монастырь навеки.
Царица Марина, гадина ненасытная!
Отставила она Илюшку от своего тела, как лакея какого, и мучается брат. Страдает, переживает, места себе не находит… я тоже. Мне и подумать страшно, а ведь не первый год происходит такое! Блуд, разврат, поношение… как могла она мужу изменить⁈
Борис ведь… это просто — Боря! Просто самый лучший мужчина в мире, единственный, а она под других, по койкам скачет — разве можно так?
Раньше я бы подлой рунайке в волосы вцепилась, сейчас же… понять я ее могу. В монастыре и не такого навидалась. Только вот понять и простить не равнозначно ничуточки, понять я могу эту гадину, а простить — не прощу, и не спущу, и спрошу все с лихвой, когда момент придет.
Для меня Боря — ровно солнышко ясное, небо светлое, руда, по жилам бегущая. Его не будет, так и меня не станет. А Марина? Кто он для нее?