— Екатерина? — день открытых дверей какой-то.
— Ваше Высочество у меня к вам просьба…
— Да, ну, нафиг! Позвольте угадать мадам?
— Не нужно гадать. Пусть другие гадают. Действуйте, Иоганн!
Нда. Падчерица побила мачеху сто раз. Брехт думал, что Дарьюшка Бенкендорф — это такое редкое исключение. Не выпускают почти таких женщин. Ошибся. Екатерина Замойская даже Дарьюшку превосходила в разы. Просто тигрица. Ну, и кроме того, оказалось, что движет ею вовсе не страсть — страсть — это прилагательное. Есть трезвый расчёт, а что при этом оба участника сделки получают удовольствие, так здорово же. В перерыве, длившемся всего несколько минут, падчерица рассказала историю похожую на историю мачехи. Ей тоже сообщили об завещание.
— Так вроде половина денег и так достанется тебе, киска? — не понял Иван Яковлевич.
— Нет!
— Что нет? Не достанется или не половина?
— Деньги, земли, драгоценности, замки и дворцы достанутся не мне, а этому старому кретину — моему мужу, который уже пять лет не заходил ко мне в спальню.
— И?
— По завещанию отца, если у меня не родится наследник, то всё достанется роду Замойских.
— Но, если муж к вам… — та же самая ситуация, как и с Ружей.
— Завалился сегодня пьяная скотина. Попытался. Тьфу. Старый урод вонючий. Не будем о нём. Мне скоро нужно уходить. Продолжим, ваше высочество. Р-р-р!
Событие пятьдесят восьмое
Мы расплачиваемся за ошибки предков, так что вполне справедливо, что они оставляют нам на это деньги.
Дон Маркис
Колонии не перестают быть колониями оттого, что они обрели независимость.
Бенджамин Дизраэли
День начался так же суматошно, как и закончился. Суматошно? Нет, не то слово. Неожиданно? Экстраординарно? Фантастически? Всё не то. День начался так же классно, как и закончился. Екатерина это что-то с чем-то. Именно такой же новостью было и утро начато. Только Брехт провалился в перину и сон, после ухода дочурки, как его принялись расталкивать.
— Иван Яковлевич, проснись, срочное послание от Государыни! — Брехта тряс за плечо Семён Салтыков.
— У-у-у, — ответил ему Бирон.
— Иван Яковлевич, гонец прискакал, семь коней, говорит, по дороге заморил, — не поверил Брехту подполковник преображенский.
— Что б, вас всех… Чтоб у тебе по телевизору одна реклама шла! Ты что, потерял список, кого бояться надо??? — пришлось подыматься.
— По какому телевизору? — залез в бородку испанскую Семён Андреевич. Моду завели преображенцы, там же есть роты, которым положено бороду иметь. Брехт менять сии установки не стал, чем бы дитя не вешалось… Гвардия — золотая молодёжь, пусть имеют отдушину. Сейчас у них новый бзик, вместо лопатообразных бород маленький огрызок, как у Дон Кихота. И усики такие же. Книга дошла до России в переводе Тредиаковского. Ну, так себе перевод, но другого-то нет. А на оригинале был прикольный портрет с эспаньолкой этой, на русском именно с такой обложкой и вышла.